Хотелось крикнуть: опомнитесь люди! Осознайте цену Цезаря! Плутарх приводит данные переписи населения до начала гражданской войны и после нее:
«Прежде насчитывалось 320 тысяч человек, а теперь осталось всего 150 тысяч».
Погиб каждый второй римлянин (притом, что обе стороны пытались щадить граждан; неримляне уничтожались без всякой пощады ― их счет шел на миллионы).
Защитники Цезаря долго рассуждали, что единоличная власть на тот момент была лучше, и важно только не сделать шаг по направлению к тирании. Одумайтесь, граждане! Сама по себе монархическая власть ― это рулетка (в нее выиграть невозможно, иначе бы закрылись казино по всему миру). Процент удачи чрезвычайно мал! Из нескольких десятков римских императоров, «хороших» можно пересчитать по пальцам одной руки. За Цезарем пришел хитрый, коварный и жестокий Октавиан, а потом, словно из рога изобилия, посыпались подлецы и ничтожества: калигулы, клавдии, нероны… Древние греки рано поняли подобную закономерность; более того, они подвергали остракизму (то есть изгоняли на чужбину) самых популярных и любимых политических деятелей, чтобы у них не возникло соблазна установить деспотию.
Законы и их строгое соблюдение, а не Цезари, спасают государство. Частое нарушение законов погубило римскую республику, а потом и сам Рим. А ведь законы были замечательные: жесткие… нет… жестокие… даже слишком. Вспоминается «Манлиев правеж», когда консул‑отец убивает сына за то, что он без приказа напал на врага и победил его. Беда, что римляне научились их нарушать, но не факт, что единоличная власть вернет им привычку чтить закон. И, конечно, этого не сделал Цезарь, сломавший все римские традиции, не считавшийся ни с кем, и не с чем.
Мера суровости предписания зависит от менталитета народа. Например, в Швейцарских Альпах стоит табличка с одной надписью на трех языках:
на английском: «Не рвите, пожалуйста, цветы»;
на французском: «Оставьте горам их цветы»;
и по‑немецки: «Рвать цветы строго запрещается».
Суровые законы держатся не на страхе, а на привычке их соблюдать, которая превращается в традицию. И всегда приятнее подчиняться самому суровому закону, чем капризам непредсказуемого правителя.
В государстве монголов верховным правителем являлся закон, и всемогущий Чингисхан был первым, кто безоговорочно ему подчинялся.
История повторяется и бьет по тем, кто не усваивает ее уроки. Вспомним, что Москва ― это Третий Рим; вспомним, что в жилах русских течет немало крови от создателей самого сурового закона ― Ясы Чингисхана. Вывод напрашивается сам ― не верь, Россия, тем, кто говорит: в стране мало демократии, тем, кто навязал мораторий на смертную казнь. С другой стороны, мы убедились, что глупо возлагать надежды на сильную центральную (читай, президентскую) власть. Если народ собирается существовать и процветать не только ближайшее десятилетие, то отдавать свою судьбу он должен отнюдь не в руки Цезаря.
«Мир не изменился за последние две тысячи лет! ― воскликнул бы Воланд, окажись он на ток‑шоу «Юлий Цезарь». Все также народ мечтает о добром и сильном царе, который все исправит, выведет страну из кризиса, всех облагодетельствует… Конечно! Проще помечтать, чем самому что‑то сделать если не для страны, то для себя и своей семьи. Римляне отдали Цезарю каждого второго гражданина, но их тела давно истлели и никак не отвлекают своим дурным запахом голосующих за Цезаря сегодня.
«Да будет выслушана и другая сторона, ― гласит один из принципов римского правосудия. Попробуем быть объективными и мы: ведь необходимость в единоличной власти периодически испытывает любое государство, и не случайно у нее так много сторонников. Да! Признаем и мы: иногда тирания не только желательна, она необходима государству, как страждущему глоток воды в пустыне.
Издержки демократии мы часто наблюдали в римской истории; и самый яркий образец ― битва при Каннах. Тогда римлян вели в бой два консула, у которых сложились отношения друг с другом примерно как у собаки с кошкой, причем в день знаменитой битвы легионами командовал консул, не выделявшийся военными способностями. Результатом стало жесточайшее поражение, какого не знала ни предшествующая, ни последующая римская история.
Древние римляне понимали простые вещи (о них прекрасно знали греки): царская власть своей непредсказуемостью может поставить государство на край гибели; опять же, никому не хотелось терпеть безумные выходки тиранов. Они изобрели не самую худшую форму верховной власти: двух консулов, сменяющихся ежегодно. И вновь недоработка… «Однако скоро стало ясно, что при определенных обстоятельствах ради безопасности государства управление должно находиться в одних руках, у человека, который в течение некоторого времени обладает неограниченной властью и решения которого не могут быть обжалованы ни в одном органе», ― таковы выводы Уильяма Смита ― автора словаря греческих и римских древностей.
Первый диктатор был назначен в 501 г. до н. э., через девять лет после изгнания царей и установления власти консулов.