Император Алексей I Комнин был добрейшим человеком и не придавал большого значения россказням бродяги. Однако слухи дошли до вдовы погибшего Льва: эта женщина приняла монашества и вела аскетическую жизнь. Феодора убедилась, что человек не имеет никакого отношения к ее благородному мужу и предприняла несколько попыток его образумить. Так как Лже‑Диоген продолжал упорствовать в обмане, его отослали в далекий Херсонес и держали там под стражей.
Охрана была не слишком строгой, самозванец по ночам поднимался на городскую стену и с нее заводил беседы с половцами, которые обычно приходили к городу для торговли. Вскоре у них появились общие интересы, и однажды ночью мнимый Лев по веревке спустился со стены.
Половцы увезли его в свою страну. «Он прожил там довольно долго и достиг того, что куманы (половцы) уже стали называть его императором, ― описывает историю самозванца Анна Комнина. ― В жажде хлебнуть человечьей крови, вкусить человечьего мяса и унести из нашей страны богатую добычу, они решили «под предлогом этого Патрокла» вторгнуться всем войском в Ромейскую землю, чтобы посадить его на трон, якобы принадлежавший его отцу». Императору Алексею пришлось серьезно готовиться к войне с тем, к кому в свое время отнесся с пренебрежением.
Несколько городов перешли на сторону Лже‑Диогена, и наконец, его войско обложило Адрианополь. 48 дней один из крупнейших городов Византии пробыл в осаде. Лишь с помощью хитрости удалось пленить самозванца и отразить нашествие половцев. Мнимый Лев был ослеплен и доставлен в Константинополь.
И даже лишенному зрения претенденту на императорский трон удалось бежать, на этот раз он появляется на Руси, при дворе Владимира Мономаха. Видимо Владимир поверил, что он действительно имеет дело с сыном императора, потому что князь выдает за него свою дочь Марию. В общем‑то, Лже‑Диоген был великолепным актером, если до Мономаха ему поверили половцы и население сдавшихся византийских городов. Дальнейшую его историю С.М. Соловьев распутывает, опираясь на русские летописи:
«Леон (Лев), без сомнения, не без совета и помощи тестя своего, русского князя, вздумал в 1116 году вооружиться на Алексея Комнина и добыть себе какую‑нибудь область; несколько дунайских городов уже сдались ему; но Алексей подослал к нему двух арабов, которые коварным образом умертвили его в Доростоле. Владимир хотел, по крайней мере, удержать для внука своего Василия приобретения Леоновы и послал воеводу Ивана Войтишича, который посажал посадников по городам дунайским; но Доростол захвачен был уже греками: для его взятия ходил сын Мономаха Вячеслав с воеводою Фомою Ратиборовичем на Дунай, но принужден был возвратиться без всякого успеха.
По другим известиям, русское войско имело успех во Фракии, опустошило ее, и Алексей Комнин, чтобы избавиться от этой войны, прислал с мирными предложениями к Мономаху Неофита, митрополита эфесского и других знатных людей, которые поднесли киевскому князю богатые дары ― крест из животворящего древа, венец царский, чашу сердоликовую, принадлежавшую императору Августу, золотые цепи и проч., причем Неофит возложил этот венец на Владимира и назвал его царем».
Русь была необычайно сильной в правление Мономаха, и весьма правдоподобно, что Константинополь стремился купить у нее мир, потому что Византию в это время (как, впрочем, и всегда) окружали не совсем дружественные половцы, печенеги, турки, крестоносцы, норманны… Скорее всего, именно в это время Владимир получил знаменитую шапку Мономаха, которой впоследствии короновались русские цари.
«Сказание о князьях владимирских» предлагает несколько иную версию появления на Руси самого древнего символа самодержавия:
«В то время правил в Царьграде благочестивый царь Константин Мономах и воевал он тогда с персами и латинянами».
Пожалуй, перебьем древнего автора и внесем некоторую ясность. С латинянами больше неприятностей было у Алексея Комнина, поскольку именно на годы его правления приходится первый крестовый поход. Толпы крестьян и отряды рыцарей ― вся эта гремучая смесь, часто не имевшая ни оружия, ни средств, ни хлеба, устремилась к святыням через территорию Византии. А Константин в основном боролся с внутренней оппозицией и с собственными полководцами.
«И принял он мудрое царское решение ― отправил послов к великому князю Владимиру Всеволодовичу», ― продолжает повествовать «Сказание…».
Однако Константина Мономаха не стало в 1055 г., когда его русскому внуку, Владимиру, было только 2 года. Так что Владимир Всеволодович не только не был великим князем, но и послов не мог принимать в силу своего юного возраста.
Во главе послов числится все тот же Неофит, митрополит эфесский, которого спустя 60 лет посылал Алексей Комнин к Владимиру. Естественно, митрополита мог отправить на Русь только один из императоров, ибо носить высокий сан в течение 60 лет ― это выше человеческих возможностей.
Подарки, согласно «Сказанию…» император собрал следующие: