В сопровождении лишь немногих слуг он появился в маленьком порту. Жители знали ситуацию в столице, но, тем не менее, не попытались задержать тирана. Даже беззащитным, Андроник внушал такой ужас, что все дрожали при одном только его виде. Ему спешно подготовили корабль. «Но, кажется, и море негодовало на Андроника за то, что он много раз осквернял лоно его трупами невинных: ― предположил Никита Хониат, ― оно поднималось высокими волнами, расступалось безднами, силясь поглотить его, и несколько раз выбрасывало корабль на берег. Это помешало бедному Андронику переправиться до прибытия погони. Его схватили, связали и вместе с женщинами бросили в лодку».
Даже в таком положении низложенный император не предался отчаянью и боролся за свою жизнь до конца. «И теперь Андроник был тот же умный и находчивый Андроник, ― описывает печальные часы авантюриста Никита Хониат. ― Видя, что ноги не помогут, что руки ни к чему не служат и что нет у него меча, с которым можно было бы сделать что‑нибудь славное и разогнать схвативших его, он искусно изменяет голос и разыгрывает трагедию. Употребив в дело старинные сильные убеждения и искусно, как вождь муз, пробегая по струнам сладкозвучного органа, он начинает печальную и трогательную песню и, разливаясь соловьем, рассказывает, какого он высокого рода, насколько знаменитее многих по своему происхождению, как счастлива его бывшая судьба, как отнюдь не бедственна его прежняя жизнь, хотя он был в бегстве и ссылке, и как жалко несчастье, которому он подвергся теперь. На его пение отвечали еще более трогательным пением бывшие с ним умные женщины…». Удивительно, но женщины любили Андроника до глубокой старости; и даже маленькая Анна, мужа которой он убил, а саму сделал наложницей, отчаянно боролась за его жизнь.
На этот раз были тщетны затеи изворотливого Андроника; бесчисленные преступления последних двух лет, словно воск, заткнули уши слушателей. Византийская земля устала питаться человечьей кровью, небу надоело спасать обезумевшего честолюбца.
Андроника привели к тюрьме и там на его гордую шею надели ошейник с двумя цепями, на которых ранее держали львов, потом заковали в кандалы ноги. В таком виде его повели к императору Исааку Ангелу. В пути над знатным пленником издевались все кто смог дотянуться до его тела: Андроника били по щекам, толкали пинками, клочьями рвали его знаменитую бороду и волосы на голове, выбивали зубы; кому повезло меньше, ― осыпали его ругательствами.
Это было лишь начало издевательств. По словам крестоносца Робера де Клари, византийцы долго не могли выбрать вид мучений для своего императора: «одни говорили, что его надо сжечь, другие ― что его надо бросить в кипящий котел, чтобы он подольше жил в мучениях, третьи говорили, что его надо протащить по улицам города; так они не могли достигнуть согласия между собой, какой смертью покарать его и какие мучения причинить ему». Андроник удовлетворит всех, ибо окажется поразительно выносливым, и даже Никита Хониат, осуждавший деяния тирана, его пожалеет:
«Затем его отдают на всеобщее поругание, причем над ним издеваются и бьют кулаками даже женщины, и особенно те, чьих мужей он умертвил или ослепил. Наконец ему отрубили секирой правую руку и снова бросили в тюрьму, где он оставался без пищи, без питья и малейшего попечения. А спустя несколько дней ему выкалывают левый глаз, сажают на паршивого верблюда и с торжеством ведут по площади. Нагая, как у старого дерева, и гладкая, как яйцо, голова его была не покрыта, а тело прикрыто коротким рубищем.
Жалкое то было зрелище, исторгавшее ручьи слез из кротких глаз. Но глупые и наглые жители Константинополя, и особенно колбасники и кожевники и все те, которые проводят целый день в мастерских, кое‑как живут починкой сапог и с трудом добывают себе хлеб иголкой, сбежавшись на это зрелище, как слетаются весной мухи к подойнику и к сальным сосудам, нисколько не подумали о том, что этот человек недавно был царем и украшался царской диадемой, что все его прославляли как спасителя, приветствовали благими пожеланиями и поклонами и что они дали страшную клятву на верность и преданность ему. С бессмысленным гневом и в безотчетном увлечении они злодейски напали на Андроника, и не было зла, которого бы ему не сделали. Одни били его по голове палками, другие пачкали ему ноздри пометом, третьи, намочив губку скотскими и человеческими извержениями, выжимали их ему на лицо. Некоторые поносили срамными словами его мать и отца, иные кололи его рожнами в бока, а люди еще более наглые бросали в него камни и называли его бешеной собакой. Одна распутная женщина, схватив из кухни горшок с горячей водой, вылила ему на лицо…».