В таком издевательском триумфе Андроника везли до ипподрома; там его стащили с полудохлого верблюда и повесили за ноги между двух столбов. 67‑летний старик оказался на удивление живучим, он до конца хранил мужество и в полном сознании переносил все мучения. Андроник никого ни о чем не просил, лишь периодически задавал вопрос терзавшим его глупцам: «Для чего вы еще ломаете уже сломанный тростник?»
«Между тем бессмысленнейшая чернь и после того, как его повесили за ноги, не оставила страдальца в покое и не пощадила его тела, но, разорвав рубашку, терзала его детородные члены. Один злодей вонзил ему длинный меч в горло до самых внутренностей. А некоторые из латинян со всего размаха всадили ему в задние части ятаган и, став около него, наносили ему удары мечами, пробуя, чей меч острее, и хвастая искусством удара. Наконец после такого множества мучений и страданий, он с трудом испустил дух, причем болезненно протянул правую руку и провел ею по устам, так что многие подумали, что он сосет каплющую из нее горячую кровь, так как рука недавно была отрублена».
История Андроника и Мануила кажется необыкновенной, но она типична для Византии: императоров убивали родственники довольно часто. На сей раз они слишком увлеклись борьбой за трон, и этим обстоятельством воспользовались внешние враги. Кому‑то некоторые моменты жизнеописания Андроника покажутся неестественно жестокими, однако такие же зверства творились и на Руси; здесь в борьбе за власть брат убивал даже не двоюродного, но родного брата. Кто не знает Святополка Окаянного, предательски уничтожившего Бориса и Глеба? А, казалось бы, честный дележ! наследства Ярослава Мудрого развалил в конечном итоге страну и превратил русскую княжескую семью в чудовище, поедающее самого себя! Только русские летописцы в отличие от византийских хронистов описывали братские войны не красочно и подробно, но скромно и лаконично.
Сходство процессов на Руси и Византии подчеркивает Никита Хониат. Собственно, все страны, так или иначе соприкасавшиеся с Византией, вместе с хорошими традициями копировали и дурные:
«Так пример братоубийства, показанный в царе‑граде, сделался как бы образцом, моделью или даже общим правилом для всех концов земли; так что не только персидские, тавроскифские (русские), далматские… государи, но и влиятельные лица разных народов, обнажив мечи против единокровных родственников, наполнили свои отечества убийствами и мятежами».
XIII век принес неисчислимые бедствия как Руси, так и Византии; казалось эти страны, как сиамские близнецы, были прочно соединены и одновременно обречены на радость и страдание. Процветание Византии было связано с Македонской династией, на Руси в это время возникло сильное централизованное государство, принявшее христианство, а князья породнились с византийской императорской семьей.
За взлетом на вершину начинается спуск, ― иногда он настолько стремителен, что превращается в падение. Первой упала Византия… Погубили Ромею не давние враги ― иноверцы‑мусульмане, и не алчные кочевники, а христиане, отправившиеся в поход с самыми святыми намерениями.
Четвертый крестовый поход (1198–1204 гг.) ― его основными участниками были французские рыцари, ― не задался с самого начала. Если предыдущую кампанию возглавляли три западных короля, то инициатором этой явился папа римский Иннокентий III (1198–1216 гг.). Не успели крестоносцы покинуть Францию, как в мае 1201 г. умирает их предводитель граф Тибо Шампанский, следом за ним ушел главный казначей, священник Фульк ― с его смертью у крестоносцев начались финансовые проблемы. Возглавить грандиозное мероприятие предлагали герцогу Одо Бургундскому, потом графу Тибо Бар‑ле‑Дюк, но оба отказались от почетной должности. Видимо они не верили в успех похода. Наконец удалось уговорить маркиза Бонифация Монферратского.
Целью кампании крестоносцы определили Египет, а не Иерусалим ― где находился Гроб Господень; бароны посчитали, что на Ближнем Востоке они «не смогут добиться никакого толка». Далее следовало определиться со способом доставки войска на противоположный берег Средиземного моря. С просьбой крестоносцы почему‑то обратились к самому хитрому и коварному правителю Европы ― венецианскому дожу Энрико Дандоло.
Венецианцы любезно согласились обеспечивать крестоносцев продовольствием в течение одного года и предоставить корабли для перевозки 4500 рыцарей, 9000 оруженосцев и 20000 пеших ратников. За услуги французы обязались уплатить 85000 марок. Послы крестоносцев приняли условия Венеции, даже не подумав о том, что назначенная цена равнялась годовому доходу английского и французского королевств. Таким образом, погасить долг не представлялось реальным.