Численность крестоносцев, пришедших в Венецию, оказалось гораздо меньшей, чем предполагалось (всего ― 10–13 тысяч воинов). Дело в том, что большинство фламандских рыцарей отплыло в Сирию на собственных кораблях из Фландрии; часть французских рыцарей отправилось по собственной инициативе на Святую землю из Марселя. Построенных венецианцами кораблей оказалось в три раза больше, чем требовалось для собравшегося войска; однако коль заказ сделан, то должен быть оплачен полностью.
Финансовый вопрос у рыцарей всегда был больным, ― во время уплаты аванса они залезли в долги к венецианским купцам и ростовщикам. Затем принялись собирать деньги с рыцарей; после этой процедуры, по словам Робера де Клари, дела их стали плохи, и «войско сильно обеднело», но венецианцам остались должны почти половину требуемой суммы.
С этой поры благородные крестоносцы, помимо своей воли, превратились в обычных наемников Энрико Дандола. Впрочем, от наемников их отличало то, что за кровавую работу рыцари не получали денег, а отрабатывали долг за корабли и снаряжение, которые никогда им не понадобятся для путешествия на Святую землю.
Чтобы французы ощутили безвыходность ситуации, и чтобы гости не создали угрозу для Венеции, дож поселил их на острове св. Николая. Более того, венецианцам было запрещено перевозить их в город. Крестоносцы начали испытывать большую нужду в продуктах из‑за их дороговизны; многие убегали с острова, разочаровавшись в предприятии. Начались болезни, согласно сведениям «Константинопольского опустошения», «смертность была столь велика, что живые едва успевали хоронить умерших».
Теперь Энрико Дандоло попросил завоевать для Венеции город Задар на побережье Адриатического моря, ― в счет долга. Из‑за этого крупного торгового центра Венеция упорно соперничала с Венгрией, проиграла битву, но не оставила надежды взять реванш. Обнищавшим крестоносцам дож, как добросовестный гид, рассказал, что Задар «весьма хорош и весьма богат всяким добром».
Так, невероятным образом, войско крестоносцев изменило направление похода и в ноябре 1202 г. взяло штурмом христианский город, принадлежавший королю Венгрии, который сам принял крест и готовился к походу в Палестину. Подобное поведение возмутило некоторое количество крестоносцев: отказался участвовать в позорном мероприятии граф Симон де Монфор, часть крестоносцев ушло в Венгрию.
Папа Иннокентий III был в ужасе от деяний своих подопечных. Он отлучил от церкви крестовое воинство, но затем отменил наказание в надежде, что рыцари наконец‑то обратят свои помыслы к Святой земле. Однако крестоносцы попали в цепкие руки Энрико Дандоло, который продолжал решать с их помощью венецианские проблемы.
После взятия Задара долг крестоносцев Венеции не уменьшился, а продолжал увеличиваться, так как ежедневно приходилось, по крайней мере, кормить войско.
На этот раз престарелый вождь купцов решил, ни много ни мало, сокрушить давнего торгового соперника Венеции ― Византию. К этому желанию примешивались и личные мотивы: согласно венецианской хронике, Энрико Дандоло в бытность свою послом в Константинополе был ослеплен по приказу императора Мануила.
Повод совершить черное дело руками крестоносцев был немедленно найден; на горизонте сомневавшихся французов появляется самый настоящий наследник константинопольского трона ― Алексей ― и простит восстановить справедливость. Он оказался сыном императора Исаака II, которого в 1195 г. сверг и ослепил собственный брат ― Алексей III. Беглец предложил крестоносцам за услуги такую цену, от которой невозможно было отказаться. Прежде всего, он обязался подчинить византийскую церковь Риму. Далее, вместе с крестоносцами на Святую землю изгнанник обещал отправить 10 тысяч ратников сроком на год, обещал также содержать за свой счет в Палестине 500 рыцарей. Но главное, он предлагал закрыть самый ненавистный вопрос крестоносцев: после восшествия на трон Алексей выплачивал 200 тысяч марок серебра и обеспечивал провизией все войско французов. Денег бы хватило рассчитаться с хитрым дожем и осталось на дорогу до Египта.
Итак, крестоносцы отправились к стенам христианского Константинополя с самыми благими намерениями: восстановить справедливость. Поредевшие ряды французов усилило венецианское войско; его возглавил слепой 92‑летний дож, ― как всегда неутомимый, полный отваги и грандиозных планов. Во многом благодаря мужеству и мудрости Энрико Дандоло Константинополь пал. И хотя от этого человека происходили все беды крестоносцев, им восхищается в мемуарах маршал Жоффруа де Виллардуэн:
«А теперь вы можете услышать об удивительной доблести: дож Венеции, который был старым человеком и ни капельки не видел, стоял весь в кольчуге на носу своей галеры и держал перед собой знамя св. Марка. И вот он закричал своим людям, чтобы его вывели на сушу, а если не сделают этого, то он их покарает». Первым из всего войска Энрико Дандоло ступил на землю у самых константинопольских стен.