Закон монголов был чрезвычайно суров. Смертная казнь полагалась за многие преступления, и даже проступки: за обращение к третьим лицам, минуя своего хана; за неоказание помощи в бою; за оставление своего поста без разрешение начальника; за небрежность воинов при исполнении служебных обязанностей; за милосердное отношение к пленным без ведома того, кем они были взяты; за невыдачу беглых рабов и пленных владельцу; за убийство, кражу, лжесвидетельство, измену, прелюбодеяние, заведомую ложь, тайное подслушивание, поддержку третьим лицом одного из двух спорящих или борющихся.
Вот некоторые из наставлений Чингисхана:
«Если кто‑нибудь в битве, нападая или отступая, обронит свой вьюк, лук или что‑нибудь из багажа, находящийся сзади его должен сойти с коня и возвратить владельцу упавшее; если он не сойдет с коня и не возвратит упавшее, то предается смерти».
«Он предписал наказывать за небрежность охотников, упустивших зверей в облаве, подвергать наказанию палками, иногда и смертной казнью».
Купцов‑неудачников также не любил монгольский закон: «Кто возьмет товар и обанкротится, потом опять возьмет товар и обанкротится, потом опять возьмет товар и опять обанкротится, того предать смерти после третьего раза».
В Ясе встречаются и вовсе необычные преступления, видимо отражавшие монгольские верования: «Тот, кто мочится в воду или на пепел, также предается смерти».
Варварство и дикость! ― воскликнет цивилизованный читатель. Однако эти законы были, пожалуй, самыми эффективными в мире и приносили только положительный результат.
Карфагеняне распинали на крестах своих военачальников, проигравших сражение. Казалось, подобное должно быть и у монголов. Но, нет! Полководец Шиги‑Кутуку потерпел поражение от войска Джелал ад‑Дина на территории Афганистана. Чингисхан спокойно принял горькое известие и даже не выразил никакого неудовольствия в адрес неудачливого военачальника. Он лишь произнес:
«Шиги‑Кутуку знал только победы, поэтому ему полезно испытать горечь поражения, чтобы тем горячее стремиться в будущем к победе».
У кочевого народа, где скот являлся самой большой ценностью, совершенно отсутствовало конокрадство. Закон строго карал за подобное преступление:
«Тот, у кого найдется украденная лошадь, обязан возвратить ее хозяину с прибавкой десяти таких же лошадей; если он не в состоянии уплатить этого штрафа, то вместо лошадей брать у него детей, а когда не было детей, то самого зарезать, как барана».
Современные юристы с восхищением отзываются о законах древних иудеев. «Око за око, зуб за зуб», ― т. е., если преступник выбил зуб, то его следует лишить зуба, но не выворачивать всю челюсть; если украл барана, то нужно забрать одного барана, а не все стадо. На деле подобная практика лишь поощряла воровство, и неудачные попытки регулярно повторялись. Лжесвидетельство ― отдельная тема; в Библии описывается множество попыток оклеветать невинного человека, а самая большая жертва судебной ошибки ― Иисус Христос.
В 1246 г. итальянский монах‑францисканец Плано Карпини посетил Сарай на Волге, где встречался с ханом Бату, а затем побывал в сердце империи монголов ― Каракоруме. Вот его впечатления:
«Между ними (монголами) не было ссор, драк и убийств; друг к другу они относились дружески, и потому тяжбы между ними заводились редко; жены их были целомудренны; грабежи и воровство среди них неизвестны».
А как быть с судебными ошибками? ― не унимается нынешний борец за права человека. Да, но кто пожелает лжесвидетельствовать, если за такое полагалась смерть. Человек тысячу раз подумает, прежде чем совершить преступление, и потому казненных не могло быть много.
Еще один интересный момент. Главным судьей Чингисхан назначил своего приемного брата Шиги‑Кутуку ― человека чрезвычайно одаренного и образованного. Этот судья при вынесении решения не предавал значения показаниям,
Суровые законы держались не на страхе, а на привычке их соблюдать, которая превратится в традицию. Чингисхану не нужны трусы, наоборот, он взрастил народ, лишенный чувства страха и призванный повелевать миром. «Трудно представить себе, ― пишет арабский историк Ибн ал‑Асир, ― тот панический ужас, который овладел тогда всеми сердцами. Рассказывают, что однажды один монгол ворвался в большое селение и стал избивать жителей его, не встречая ни в ком попытки к сопротивлению; в другой раз безоружный монгол приказал своему пленнику лечь на землю, пока он не принесет свое оружие и тот повиновался этому приказанию, хотя он знал, что оружие понадобилось монголу лишь для того, чтобы отсечь ему голову».