Монголы не дошли до Новгорода, он не был разрушен и сохранил свой экономический потенциал, но не Новгороду суждено стать объединителем русских земель. Неожиданно, в начале XIV столетия громко заявляет о себе Москва ― маленький неприметный городок, как и прочие, пострадавший от монгольского нашествия. Расположенный в середине русских земель, он начал быстро расти за счет населения, бежавшего с опасных окраин. В Москву прибывали поодиночке и целыми толпами, а однажды явился киевский боярин Родион Несторович с сыном и со всем своим двором, состоявшим из 1700 человек. И вот, Москва вступает в борьбу за великое княжение владимирское, ― то был титул, который Орда давала одному из князей; счастливец становился старшим на Руси.
Соперником Юрия Даниловича московского был тверской князь Михаил; властолюбие обоих дорого обошлось Руси. Спор решался в Орде, куда в обязательном порядке прибывали князья для получения ярлыка. Приближенные хана сразу же обнадежили Юрия московского: «Если ты дашь выходу (дани) больше князя Михаила тверского, то мы дадим тебе великое княжение». Юрий обещал дать больше Михаила, но тот надбавил еще, и Юрию пришлось покинуть аукцион. Ярлык достался тверскому князю, но борьба между ними только началась.
Между Москвой и Тверью шли настоящие боевые действия. Ни одна из сторон не добилась решающего успеха, но более изощренной была дипломатическая война. Князья периодически жаловались друг на друга в Орду. Здесь московский князь более преуспел: он подолгу жил в Сарае, сблизился с ханским семейством и женился на сестре хана. На свою беду Михаил взял в плен жену Юрия Даниловича и держал ее в Твери. Михаил позже осознал, что сделал глупость, и собирался отпустить родственницу хана, и тут женщина неожиданно умирает. Немедленно распространился слух о том, что ее отравили. Несчастного Михаила вызвали в Орду, сначала заковали в колодки, а затем убили. В 1319 г. впервые ярлык на великое княжение получает московский князь.
Недолго и Юрий Данилович тешился властью. Новый тверской князь, Дмитрий, послал в Орду весть, что Юрий утаил собранные для хана 2000 рублей серебром, и ярлык вновь перешел к Твери. Московский князь в отчаянья бросился в ханскую ставку для оправданий, но по дороге был ограблен. С пустыми руками Орда князей не принимала, и Юрию пришлось вернуться назад.
В 1324 г. пришла пора обновлять ярлык: в Сарай устремились оба неразлучных врага ― московский Юрий и тверской Дмитрий. Последний решил любой ценой не допустить Юрия к хану, и когда не получилось перехватить его по пути, то просто взял и зарубил московского князя в Орде. Хан долго думал, как поступить, и наконец, велел убить Дмитрия, а княжение передал его брату Александру.
Юрию московскому наследовал брат ― Иван Данилович по прозвищу Калита. Он отличался благочестием и всегда носил мешок (калиту) с деньгами, которые раздавал нищим. Иван не спешил продолжать застарелую вражду с Тверью и собирать компромат на ее князя. Он произвел шаг более значимый, который впоследствии и сделает Москву главным городом Руси. Иван Калита подружился с митрополитом Петром. Значение этого сближения оценивает историк С.М. Соловьев:
«Еще в 1299 году митрополит Максим оставил опустошенный Киев, где не мог найти безопасности, и переехал на жительство во Владимир. Последний город был столицею великих, или сильнейших, князей только по имени, ибо каждый из них жил в своем наследственном городе: однако пребывание митрополита во Владимире при тогдашнем значении и деятельности духовенства сообщало этому городу вид столицы более, чем предание и обычай. После этого ясно, как важно было для какого‑нибудь города, стремившегося к первенству, чтоб митрополит утвердил в нем свое пребывание; это давало ему вид столицы всея Руси, ибо единство последней поддерживалось в это время единым митрополитом, мало того, способствовало его возрастанию и обогащению, ибо в него со всех сторон стекались лица, имевшие нужду до митрополита, как в средоточие церковного управления; наконец, митрополит должен был действовать постоянно в пользу того князя, в городе которого имел пребывание. Калита умел приобресть расположение митрополита Петра, так что этот святитель живал в Москве больше, чем в других местах, умер и погребен в ней. Гроб святого мужа был для Москвы так же драгоценен, как и пребывание живого святителя: выбор Петра казался внушением божиим, и новый митрополит Феогност уже не хотел оставить гроба и дома чудотворцева».
Подобную картину мы наблюдали в недавней византийской истории: Никейская империя сумела заполучить к себе на жительство патриарха и автоматически стала центром объединения земель, разделенных четвертым крестовым походом.