Болгария, хотя и сама в XIII в. погрузилась в полосу междоусобиц, не оставляла попыток расширить территорию за счет византийских земель или попросту их ограбить. Между делом, болгары оказывали помощь, то византийским императорам, то часто появлявшимся узурпаторам ― в зависимости от того, кто больше платил. Да! Такое мы видим часто: в государствах, стоящих на краю гибели, обостряется борьба за власть. Все спешат воспользоваться последней возможностью прикоснуться к вечному, не сознавая, что их желание ведет к общей гибели. «Важно то обстоятельство, ― анализирует французский историк, ― что в продолжение этой борьбы противники без всяких угрызений совести призывали к себе на помощь всех врагов империи ― болгар, сербов, турок, щедро платя за их поддержку деньгами и даже землями и открывая таким образом двери тем, кто мечтал о разрушении монархии. Всякое патриотическое чувство, даже всякое представление о политических задачах и интересах исчезли в столкновении этих исступленных честолюбцев».
Огромную опасность для Константинополя представляла Сербия. В противоположность Болгарии она была единым государством; с каждым новым правителем Сербия расширяла свою территорию за счет византийских и болгарских земель. Особенно возросла активность Сербии во времена Стефана Душана. Он мечтал венчаться в Константинополе императорской короной, и ему почти удался этот фантастический замысел.
В 1346 г. в Ускубском соборе Душан торжественно короновался «императором и автократором сербов и ромеев», ― оценивает деяния воинственного серба французский историк. ― Отныне Сербская империя простиралась от Дуная до Эгейского моря и Адриатики; Душан организовал ее по образцу Византии, даровал ей законодательство (1349) и установил независимый от Константинополя патриархат в Ипеке; победитель греков, анжуйцев, королей Боснии и Венгрии, он оказался самым могущественным государем на Балканах, и папа провозгласил его «вождем борьбы против турок». Душану оставалось только захватить Константинополь. Он попытался сделать это (1355), завоевал Адрианополь и Фракию и, к несчастью для христианского мира, внезапно умер у стен города, который он мечтал превратить в свою столицу. После смерти Душана его империя быстро распалась. Но Византия вышла из этой двадцатипятилетней борьбы еще более ослабленной».
Вот ведь…, даже преданный поклонник Византии, Шарль Диль, посетовал, что сербам не удалось захватить Константинополь. Несмотря на все пожелания и пророчества, Византия продолжала стоять еще 100 лет. Ослабленная и обреченная всем миром на погибель, она умирала очень долго, ― больше, чем живут иные великие государства, например, империя Александра Македонского.
Главным соперником на востоке стали турки. На закате византийской цивилизации из Хорасана в Малую Азию вторглись турецкие племена, ― их возглавил в конце XIII в. Осман, положивший начало династии Османов, или Оттоманов, которая правила Турцией до 1923 года.
Турки‑османы столь бурно начали наступление на Византию, что вскоре захватили все ее малоазийские владения, за исключением Бруссы, Никеи и Никомедии. Посланная против завоевателей армия потерпела поражение; последняя надежда оставалась на помощь извне.
Наемниками Византия пользовалась всегда. Более того, Византия доказала, вопреки общепринятому мнению, что наемники с успехом могут заменять гражданское ополчение. Для этого требовалось единственное условие ― хорошая плата. Наемникам Византия платила в несколько раз больше, чем собственным солдатам, но в XIV веке возможности ромеев оказались исчерпанными. Плохо оплачиваемые наемники не могли принести государству пользу.
С другой стороны, вариантов у Византии было немного. Разоренные бесконечными войнами немногие территории не могли доставить в казну достаточно средств. Международная торговля, приносившая в течение веков грандиозные прибыли, оказалась в руках генуэзцев и венецианцев ― они дрались между собой и делили доходы от восточного транзита. «Правительство оказалось вынужденным подделывать монету, ― описывает плачевную ситуацию Диль, ― император делал займы и закладывал драгоценности короны; денег не хватало, казна была пуста. Не менее серьезным был упадок военного могущества: малочисленная, дезорганизованная и непокорная армия становилась все менее способной защитить империю».