Идея старца Филофея не отличается новизной. Еще в 1492 г. митрополит Зосима присвоил Москве титул «нового Константина града», примерно в это же время появляется любопытная «Повесть о белом клобуке». Согласно ей, римский папа Сильвестр после обращение в христианство императора Константина получил от него в дар белый клобук. Подарок обладал чудодейственной силой, и, естественно, являлся предметом огромной ценности. Когда возникла угроза падения «второго Рима», константинопольский патриарх Филофей передал реликвию новгородскому архиепископу Василию Калике(1330–1352 гг.). В заключительной части повести излагается все та же доктрина «Москва ― третий Рим»: все царства должны соединиться в русском царстве, на Руси должен появиться патриархат.
Иван Грозный не любил этой повести по вполне понятной причине: клобук‑то получил не московский митрополит, а духовное лицо ненавидимого им Новгорода. В 1564 г. он передал право ношения белого клобука московскому митрополиту, затем это стало привилегией патриархов. Петр I, ликвидировавший патриархат, отдал право ношения белого клобука всем митрополитам русской церкви.
Россия заявила о своих правах на константинопольское наследство, но сделала это как‑то несмело. Местным оставался и масштаб мышления: Русь стремительно присоединяла новые земли, но продолжала оставаться исключительно русским государством, русские были угнетающей нацией по отношению к другим народам. Россия не поняла простую вещь: когда мечтаешь о вселенском государстве, то о национальности приходится если не совсем забыть, то, сделать вид, что забыли, и незаметно отодвинуть национальный вопрос на задний план. Как мы помним, в византийском содружестве не было главенствующей нации, все народы считали себя ромеями, а мощнейшей объединительной силой стало православие.
Нынешняя Россия, похоже возвращается к византийским принципам. С конца XX в. все чаще звучит вместо «русские» «россияне» ― слово это имеет наднациональный смысл, им именуются все граждане России, независимо от национальной и религиозной принадлежности. «Россияне» сменило не прижившуюся общность «советский народ», и будем надеяться, новый термин станет тем, чем для Византии было слово «ромеи».
Увы! История учит: чтобы стать даже не вселенским, но просто процветающим государством, необходимо забыть о ленинском «праве наций на самоопределение» и вообще о всякой демократии в национальном вопросе. В этом отношении показателен пример Сингапура ― одного из самых богатых государств по доходу на душу населения.
Страна славилась пестрым этническим составом: китайцы, малайцы, индусы, в меньшем количестве ― арабы, евреи, японцы, потомки европейских эмигрантов. В религиозном отношении получалась и вовсе гремучая смесь, которой трудно ужиться под одной крышей: буддизм, даосизм, конфуцианство, ислам, христианство различных конфессий, анимизм… В 60‑е годы XX в. в стране произошло несколько крупных межнациональных конфликтов. В ответ правительство Ли Куан Ю начало проводить политику религиозной и расовой гармонии. Если охарактеризовать ее кратко, то дальновидный премьер‑министра приказал замолчать основным спорившим национальностям ― китайцам, индийцам, малайцам ― и ввел единый для всех язык ― английский. В школах запрещено носить исламские платки. Ряд национальных окраин расселили в дома с многонациональным составом. Любое расистское высказывание жестоко каралось.
Надо заметить, что законы Сингапура отличаются жестокостью (впрочем, как и всякие законы, раз и навсегда решающие проблему преступности); в этом государстве практикуется наказание палками и смертная казнь через повешение.
Принятые меры привели к тому, что с 70‑х гг. XX в. Сингапур не знает межнациональных конфликтов; уровень преступности у него один из самых низких в мире, а уровень жизни и доходы граждан ― одни из самых высоких.
Премьер‑министр Ли Куан Ю решил и проблему коррупции; поскольку Россия безуспешно борется с ней целое тысячелетие, то неплохо бы изучить опыт Сингапура. Он довольно несложен: были упрощены процедуры принятия решений, удалены всякие двусмысленности в законах в результате издания ясных и простых правил, вплоть до отмены разрешений и лицензирования. В общем, было сделано все, чтобы у чиновников не возникало поводов брать взятки, а у бизнесменов ― их давать. Одновременно были увеличены зарплаты судей до фантастических размеров, и увеличено жалование госслужащих, занимающих ответственные посты. Естественно, без всякой жалости наказывали попавшихся коррупционеров, ― даже близкие родственники премьера попали под не знающий пощады механизм.
Вслед за Василием III московский трон занял Иван IV (1533–1584 гг.). Он навсегда отнял у деда прозвище «Грозный», и оспаривать его больше не появлялось желающих. «Жестокость и властолюбие византийских императоров, коварство хитроумных московских князей, темперамент и отвага литовских кондотьеров ― гремучая смесь…», ― так характеризует царя Э.Радзинский.