Жестокость была абсолютно беспочвенной. Еще в предыдущем столетии дед Ивана Грозного окончательно подчинил Новгород. В 1478 г. вечевой колокол ― символ независимости ― отвезли в Москву, и с тех пор вместо посадников городом управляли присылаемые из Москвы наместники. Более того, по подсчетам историков, за 1484–1499 гг. 87 % новгородских земель сменили владельцев: земли местных бояр перешли к московским служилым людям. Так что Иван Грозный издевался над потомками московских переселенцев.
У нового Нерона, как и у всякого антихриста, особую ненависть вызывало духовное сословие. К ненависти присоединился и меркантильный интерес, так как затратные и бессмысленные проекты Ивана IV опустошили казну. Он заметил, что церковь накопила огромные богатства, ― тотчас последовало требование все ценности передать в государственную казну.
Чтобы духовенство не вздумало проигнорировать «просьбу» царя, он устроил нечто похожее на гладиаторское представление времен Нерона (с участием первых христиан). Так описывает забавы Ивана Грозного английский дипломат:
«Царь приказал привести больших медведей, диких, свирепых и голодных, из темных погребов и клеток, хранимых нарочно на случай таких увеселений и забав,… в пространное место, обнесенное высокою стеною. Выведено было около семи главных виновников ― толстых жирных чернецов, одного за другим, с крестом и четками в одной руке, и при этом, по великой милости царя, в другой руке они держали копье в пять футов длины для своей защиты. Выпустили дикого медведя ― и тот с ревом и рычанием стал кидаться на стену с открытою пастью, заслыша жертву по чутью, приходя в большую ярость от крика и возгласов в народе, свирепо наскочил на одного чернеца и смял ему голову, туловище, внутренности, ноги и руки, как кот мышонка, растерзал и платье в куски, пока добрался до тела, крови и костей, и так сожрал первого чернеца, как свою добычу.
Медведь был застрелен пушкарями и разнесен на куски, в виде забавы. Затем вывели второго чернеца и нового медведя и остальных ― одного за другим; и так все семь были съедены поочередно, как первый. Только один, более догадливый, повернул свое копье так ловко, что, всадив его в землю, направил прямо на грудь медведю, который сам наскочил на копье; медведь был ранен, оба легли на месте; но чернец все‑таки не избежал растерзания. За свою доблесть он был причислен к святым пережившими его собратиями Троицкого монастыря. Забава эта была настолько же увеселительна для царя и зрителей, сколько ужасна и неприятна для всего сборища монахов, которые на этом месте были одновременно созваны… Из них еще семь человек были приговорены к сожжению».
Измены… измены… Тиран не может без них существовать; когда нет явного предательства, оно придумывается, ― маховик репрессий должен работать непрерывно. И снова среди жертв духовные особы…
«В то время царь был сильно занят розыском важной измены, ― рассказывает Джером Горсей, ― задуманной против него Елисеем Бомелием, новгородским епископом и некоторыми другими».
Допрос происходил таким образом, что добиться нужного признания не составляло труда. «Его (епископа) руки были затянуты назад и выворочены из суставов, ноги вывихнуты из чресел, спина и тело перерезаны проволочными плетями; и тогда он показал многое сверх того, что было написано, и что желал знать царь. Иван приказал пытавшим сжарить Бомелия. Его взяли из‑под пытки и привязали к деревянному шесту, или вертелу; его изрезанная и окровавленная спина и тело жарились и вздувались на огне до тех пор, пока они не сочли его умершим». Однако пытаемый оказался необыкновенно живучим.
Человек, которому по сану полагалась отпускать грехи, после допроса признался в таких преступлениях, что ему позавидовал бы и сам дьявол:
«Епископ новгородский был приговорен к смерти за измену, чеканку монеты и отсылку ее и других сокровищ королям польскому и шведскому, обвинен в содомском грехе, в содержании ведьм, мальчиков и животных и в других ужасных преступлениях. Все его имущество ― огромное количество лошадей, денег и сокровищ ― было конфисковано в пользу царя, а самого епископа присудили на вечное заключение в погреб…»
В XX в. точно также будут изобличать английских, немецких, польских и прочих шпионов; и священнослужители в числе первых отправятся в тюрьмы, либо в матушку‑землю. История имеет обыкновение повторяться, ― особенно для тех, кто плохо усваивает ее уроки. Спустя четыре столетия падет царская власть, но Россией будет править человек, для которого Иван Грозный станет идеалом.
В разгар опричных репрессий Иван IV назначает митрополитом Филиппа ― игумена Соловецкого монастыря, принадлежавшего к древнему боярскому роду Колычевых. Издеваться над старинными прославленными фамилиями стало излюбленным делом государя. Он ждал от Филиппа неповиновения, провоцировал его, и наконец добился желаемого. Филипп попросил отставки, потому что не мог далее служить царю, стоявшему по пояс в крови собственных подданных.