Еще не закончилась польская война, а России пришлось вести войну с другим традиционным противником ― Швецией. Войска Алексея Михайловича показали прекрасную боеспособность; они овладели Дерптом, Динабургом, Мариенбургом и осадили Ригу. Последний город взять не удалось. По мирному договору со Швецией России пришлось вернуть свои завоевания в Прибалтике, но в Балтийском море Россия не очень‑то и нуждалась. Для связи с Европой имелся Архангельск, на который припадало ¾ внешнеторгового оборота страны.
Русские экспортные товары были весьма примитивны: пенька, пушнина, полотно, сало, мед, воск и прочая сельскохозяйственная продукция, ― таково мнение большинства историков. Оно не совсем верное… Юрий Крижанич, посетивший Москву в середине XVII в., лестно отзывается о русских умельцах и перечисляет необычные предметы экспорта:
«Между ними есть много золотых дел мастеров и много хороших живописцев, которые, изображая лики святых, продают их потом в разные страны, валахам, молдаванам и грекам».
А вот цитата доктора русской истории Н.Д. Чечулина из книги, посвященной 300‑летию дома Романовых:
«По свидетельству иностранного наблюдателя русской экономической жизни, Кильбургера, относящемуся к 70‑м годам XVII в., ежегодно продавалось за границу более 30 тысяч аршин холста, и в один год было вывезено за границу через Архангельск 168 500 аршин грубого сукна, цена которому тогда была 5–6 коп. за аршин».
С присоединением Левобережной Украины Россия вплотную приблизилась к опасному противнику ― Османской империи. Турки вместе с крымским ханом желали прибрать к рукам бывшие владения Речи Посполитой, но Россия смогла отстоять Киев, защитить и укрепить свои южные границы.
За европейскими делами в тени остались успехи России на Востоке: без кровопролитных войн и ожесточенных столкновений Россия приступила к освоению территории, сопоставимой размерами с Европой. Важность этого мероприятия оценят лишь спустя столетия, ― когда Россия будет существовать за счет полезных ископаемых с этих земель: нефти, газа и т. д. В 1648 г. казак Семен Дежнев открыл пролив, отделяющий Азию от Америки. В середине XVII в. Ерофей Хабаров покоряет земли вдоль течения Амура. Первоначально походы немногочисленных отрядов авантюристов напоминали действия конкистадоров в Америке. Но вслед за смельчаками направлялись служивые люди, строившие на бескрайних просторах опорные пункты (остроги), на месте которых вырастут города: в 1619 г. возник Енисейский острог, в 1628 г. ― Красноярский, в 1631 ― Братский, в 1632 г. ― Якутский, в 1652 г. ― появилось Иркутское зимовье. В конце XVII в. численность русского населения в Сибири достигло 150 000 человек.
Столь значительных успехов не могло быть без продуманной внутренней политики, без консолидации общества; ведь еще недавно Русь, раздираемая на части внутренними смутами, готовилась исчезнуть с политической карты.
Второй царь из династии Романовых познал соединяющую силу православия ― самого дорогого византийского наследия. Понял он еще одну важную вещь: личный пример царя стоит больше указов и всех нравоучений. Ведь не было проку в том, что Иван Грозный бился головой о пол в церкви, а потом казнил монахов и занимался развратом.
По словам В.О. Ключевского, Алексей «был образцом набожности, того чинного, точно размеренного и твердо разученного благочестия, над которым так много и долго работало религиозное чувство древней Руси. С любым иноком мог он поспорить в искусстве молиться и поститься: в великий и успенский пост по воскресеньям, вторникам, четвергам и субботам царь кушал раз в день, и кушанье его состояло из капусты, груздей и ягод ― все без масла; по понедельникам, средам и пятницам во все посты он не ел и не пил ничего. В церкви он стоял иногда часов по пяти и по шести сряду, клал по тысяче земных поклонов, а в иные дни и по полторы тысячи». Вот такой удивительный пример православного смирения!
Неизвестно, насколько искренне заботился Алексей о спасении собственной души, но жертвенная набожность царя оказывала могучее влияние на все общество, на государственные дела. О своем духовном развитии Алексей Михайлович никогда не забывал, понимая, что в его положении легко потерять разум. Гордыня ― профессиональная болезнь властителей.
Историки единодушны в утверждении, что во времена Алексея Михайловича утвердилась абсолютная монархия, т. е. неограниченная и бесконтрольная. «Но сознание самодержавной власти в своих проявлениях смягчалось набожной кротостью, глубоким смирением царя, пытавшегося не забыть в себе человека». Ключевский очень точно сформулировал главную задачу любого самодержца: «не забыть в себе человека».