«Так изображал международное положение России со времен Петра I до Екатерины II руководитель ее внешней политики Н. Панин, хорошо знавший политическую историю Европы своего века, – пишет В.О. Ключевский. – Международная улица России по‑прежнему оставалась тесна, ограничиваясь шведскими и польскими тревогами да турецко‑татарскими опасностями: Швеция помышляла об отместке и начиналась недалеко за Петербургом; Польша стояла на Днепре; ни одного русского корабля не было на Черном море, по северному побережью его господствовали турки и татары, отнимая у России южную степь и грозя ей разбойничьими набегами. Тяжелое чувство учеников, во всем отставших от своих западных учителей, еще более удручало национальный дух. Прошло 34 года царствования Екатерины, и Польши не существовало, южная степь превратилась в Новороссию, Крым стал русскою областью, между Днепром и Днестром не осталось и пяди турецкой земли, контр‑адмирал Ушаков с черноморским флотом, в 1791 г. дравшийся с турками недалеко от Константинополя, семь лет спустя вошел в Босфор защитником Турции, а в Швеции только душевно нездоровые люди, вроде короля Густава IV, продолжали думать об отместке. Международный горизонт России раздвинулся дальше ее новых пределов, и за ними открылись ослепительные перспективы, какие со времени Петра I едва ли представлялись самому воспаленному русскому глазу: взятие Константинополя, освобождение христианских народностей Балканского полуострова, разрушение Турции, восстановление Византийской империи».
Да! У Екатерины был реальный план восстановления государства, уничтоженного турками в 1453 г. – он получил название Греческого проекта.
Вынашивалась эта грандиозная идея много лет. В 1779 г. у Екатерины родился второй внук и его назвали Константином. Имя было выбрано не случайно. Дело в том, что основателем Константинополя считался император Константин, последний император тоже носил это имя; и согласно передававшемуся из уст в уста пророчеству, восстановить Византийское государство должен государь по имени Константин. Малолетний внук Екатерины прилежно изучал греческий язык и византийскую историю, даже не подозревая, с какой целью предполагалось использовать его приобретаемые знания.
К 1781 г. обнаружилось множество общих интересов у России и Австрии; главное – у них был общий опасный враг в лице Турции. В рамках борьбы с ним и возник Греческий проект. Согласно этому плану, турки совместными усилиями России и Австрии должны быть изгнаны из Европы. На землях Бессарабии, Молдавии и Валахии планировалось создание государства, названного по имени древней римской провинции – Дакия. Возглавить Дакию должен был ни кто иной, как внук Екатерины – Константин, при условии, что он откажется от наследования российской короны. Великие князья Павел Петрович и его сын Александр, в свою очередь, должны были поклясться, что не будут претендовать на константинопольский престол. (Видимо, для того принесены такие обещания, чтобы не испугать Австрию расширением границ России на Запад.)
Дакия был лишь началом грандиозного проекта. Екатерина выражала надежду, что австрийский император Иосиф II в случае благоприятного развития войны с Турцией, «не откажется помочь… в восстановлении древнегреческой монархии на развалинах павшего варварского правления, ныне здесь господствующего, при взятии мною на себя обязательства поддерживать независимость этой восстановленной монархии от моей».
Переговоры проходили в обстановке строгой секретности, но, как всегда бывает, недостаточно секретной для пронырливых шпионов. Часть выплывшей наружу информации привела в ужас остальную Европу. Прусский король Фридрих II писал своему посланнику в Петербурге графу Герцу 2 апреля 1782 г., ссылаясь сведения, полученные из Венеции: «Продолжают поступать довольно противоречивые новости о том, что оба императорских двора уже согласовали между собой раздел завоеваний, которые они намереваются сделать. Говорят, что не только Белград, но и часть Фракии, Молдавии и Валахии должны отойти венскому двору. Я, однако, с трудом верю, чтобы императрица так плохо позаботилась о собственных интересах и была готова отдать большинство обломков Турецкой империи австрийцам, за исключением Константинополя и Адрианополя… Франция, которая также что‑то прознала об этом проекте двух императорских дворов, бьет тревогу в Турции, и в случае если этот проект будет исполняться, она, кажется, решила противиться ему всеми своими силами».
Австрийский император был вынужден поддержать Греческий проект Екатерины, дабы самому не остаться наедине с сильными врагами: Турцией и Пруссией. Сделал это он довольно неохотно и двусмысленно: «Что касается создания нового королевства Дакия с государем греческой религии и утверждением Вашего внука Константина сувереном и императором Греческой империи в Константинополе, то лишь ход войны может все решить; с моей стороны, осуществление всех Ваших замыслов не встретит затруднения, если они будут сочетаться и соединяться с тем, что я считаю достойным».