Что же помешало осуществить Греческий проект?
Во‑первых, традиционная жадность Австрии, повергнувшая в ужас Россию и Пруссию еще во время первого раздела Речи Посполитой. Теперь австрийцы желали получить обширнейшие территории на Балканах с выходом к Адриатике, а именно: город Хотин для прикрытия Галиции и Буковины, часть Валахии, Северную Сербию с Белградом, часть Боснии и Герцеговины, и даже венецианские владения Истрию и Далмацию. Венеции предполагалось компенсировать отнятые земли за счет полуострова Морея, островов Кипр, Крит и ряда других из Греческого архипелага.
Венецианцам едва ли понравились бы подобные манипуляции с их владениями, а ведь Венецию Россия всегда считала союзницей в борьбе с турками. К тому же, Россия позиционировала себя, как освободительница православных народов, а они из‑под власти турецкой лишь переходили под власть австрийскую – также не совсем родственную им в религиозном отношении.
Во‑вторых, страх перед остальной Европой, на глазах которой пришлось бы отрывать жирные ее куски. Не стоит излагать все тонкости тогдашней международной ситуации; отметим, что главный страх Австрии доставляла ее давняя соперница – Пруссия. И он не был безосновательным. Австрия потребовала от России, чтобы та держала в Польше вдоль Вислы и Варты корпус из 40 тысяч человек, готовый атаковать владения короля Пруссии. Сама же обещала выставить для совместных действий против турок от 60 до 80 тысяч солдат. Обещать – еще не значит выставить. Получалось, что Россия основную нагрузку в Греческом проекте брала на себя, а важнейшие дивиденды в случае успеха доставались Австрии.
В‑третьих, союзников отвлекали другие дела (впрочем, немаловажные). В 1783 г. Россия присоединила Крым – последний осколок Золотой Орды и недавний вассал Турции доставлял ей много неприятностей не одно столетие. В том же году был заключен, так называемый, Георгиевский трактат с Восточной Грузией, направленный против Ирана и Турции. Так Россия подбиралась к новому властителю Византийских земель с других сторон, не дожидаясь сомнительной помощи Австрии.
В 1787 г. Турция решилась на ответные шаги: в ультимативной форме она потребовала от России признания своих прав на Грузию и допуска османских консулов в Крым. Разразилась новая русско‑турецкая война (1787–1791 гг.).
У шведов также было много претензий к России. Летом 1788 г. хвастливый Густав III решил, что пришел его звездный час и напал на русские земли. Он надеялся овладеть Эстляндией, Лифляндией, Курляндией, и даже Петербургом. Ничего не завоевав и потерпев поражение в Финляндии, Густав III в 1790 г. был вынужден заключить мир. Россия показала, что способна вести одновременно две войны со своими старыми противниками и побеждать.
Гений Суворова и талант Ушакова не оставили туркам ни единого шанса на победу. А вот союзники – австрийцы – повели себя не лучшим образом. После смерти императора Иосифа II его брат и преемник Леопольд II в августе 1790 г. заключил мир с Турцией. Аппетиты Австрии оказались несоизмеримы с возможностями и желанием воевать. Чтобы сгладить вину, новый австрийский император предложил Екатерине свое посредничество в деле заключения мира с турками. Русская императрица отказалась от подобной помощи. И было затем героическое взятие Измаила, были удачные сражения на Кавказе и успешные действия русского флота. Турки сами запросили мира, который и был подписан в Яссах 29 декабря 1791 г. Согласно ему Россия присоединила Очаков с прилегающей областью, Турция признала Крым за Россией и ее протекторат над Грузией.
Вслед за этим продолжилось решение польского вопроса, вылившееся во второй и третий (1793 и 1795 гг.) Речи Посполитой.
О Греческом проекте Екатерина мечтала до конца своих дней, но воплотить его не хватило жизни.
Екатерина видела, что сын Павел не тот человек, который сможет вести гигантский корабль по имени Россия, а потому готовила к принятию трона любимого внука Александра. Он из вежливости уступил трон отцу, но очередной дворцовый переворот довольно скоро исполнил желание покойной императрицы.
Мы долго руководствовались эпитетами великого русского поэта, давшего весьма нелестную оценку Александру:
Властитель слабый и лукавый,
Плешивый щеголь, враг труда,
Нечаянно пригретый славой,
Над нами царствовал тогда.
Надо принять во внимание, что у императора и поэта были весьма натянутые отношения. Впрочем, любой настоящий поэт ругает власть, а тьма сочинителей, поющих дифирамбы властителю, в ту же тьму и уходят, прожив, впрочем, безбедную жизнь.
Оставим на совести поэта некоторые черты характера и внешности, но вот лукавство подмечено им неспроста. Пожалуй, в чертах Александра присутствовало то самое византийское коварство, которое, мягко маневрируя между препятствиями, позволяло добиваться в нужный момент намеченной цели.
Дипломатом он стал в раннем детстве, потому что самые близкие его родственники – бабушка и отец – всегда находились в состоянии или вражды или неприязни. Юному Александру приходилось по факту рождения находить общий язык с враждующими сторонами.