Мерри не стал больше слушать, а пошел готовиться к походу. Значит, это был последний привал перед битвой. Хоббит не тешил себя надеждой, что после нее останется много живых, но мысль о Пипине и о горящем городе заставила его забыть собственные страхи.
В тот день все шло гладко. Рохирримы не видели и не слышали врагов, не наткнулись ни на одну засаду. Дикие люди расставили на пути своих чутких охотников, чтобы ни один орк, ни один шпион не узнал про переход. Тьма сгущалась по мере того, как они приближались к осажденному городу. Всадники двигались растянутым строем, в темноте казалось, что по тропе идут тени людей и лошадей.
Перед каждым эоредом шел проводник, лесной человек, а старый Ган был рядом с королем.
Сначала шли медленнее, чем предполагали, потому что всадникам пришлось спешиться и вести лошадей под уздцы через густой кустарник, нащупывая тропу с горы в забытую долину Каменных Телег. Только после полудня головной эоред достиг серых зарослей, которые тянулись от Нардола до Амон Дин и скрывали низину между холмами, идущую почти ровной линией с запада на восток. Здесь и проходила заброшенная дорога, некогда соединявшая столицу с провинцией Анориэн. Много людских поколений сменилось, не пользуясь ею, теперь здесь хозяйничали деревья. Они вплотную придвинулись к ней, многолетний покров старой листвы толстым слоем устлал ее, скрыл ямы и выбоины. Дорога почти исчезла, но именно заросли давали всадникам последнюю возможность укрыться перед решающим боем. Миновав Амон Дин, они должны будут выйти на конный тракт, проходивший по широкой долине Андуина, где укрытия уже не было. Там слева была степь, а справа уходили на юг бастионами Белых гор отроги и голые скалистые склоны могучего Миндоллуина.
Первый эоред остановился, поджидая остальных, которые подходили и выстраивались в боевой порядок под серыми деревьями. Король созвал командиров на совет. Эомер послал разведчиков осмотреть дорогу впереди, но старый Ган качал головой.
— Не надо посылать всадник, — говорил он. — Дикий люди уже все смотрел, что можно видеть через плохой воздух. Они сейчас придут и мне все скажут.
Только военачальники собрались, как из-за деревьев осторожно вышли еще несколько оживших пукелов, похожих на Гана. Они что-то сообщили своему вождю на странном гортанном языке. Ган повернулся к королю:
— Дикий люди говорит много, — сказал он. — Сначала будь осторожно! За Дин много-много врагов час идти. — Взмахом руки он показал на черную вершину Амон Дин. — Никого нет от нас до новый стены Каменный город. Там, где стены, большая война. Стены уже не стоят. Горгун их разбивал подземным огнем. Там бревна из черного железа. Горгун ничего не видит, не оглядывается. Думает, их отряд хорошо стерегут все дороги.
Говоря так, старый Ган издавал горлом странные звуки, вероятно, означающие смех.
— Хорошие вести! — воскликнул Эомер. — Мир во тьме, но нам снова светит надежда. Хитрости Врага могут сыграть нам наруку. Даже проклятая Тьма стала нам плащом. Орки сломя голову кинулись на стены и убрали тыловой заслон, которого я больше всего боялся. Они могли бы нас надолго задержать за внешними стенами. Теперь мы сможем прорваться!
— Еще раз благодарю тебя, Ган-Бури-Ган, смелый человек из леса! — сказал Феоден. — Пусть будет тебе удача за добрые вести и за то, что показал путь.
— Убей горгун! Убей орк! Больше ничем не сможешь радовать дикий люди, — ответил Ган. — Прогони плохой воздух! Разруби Тьму светлым железом!
— Ради этого мы и прибыли издалека, — сказал король. — Попробуем их одолеть. Удастся ли это, покажет утро.
Ган-Бури-Ган присел и бугристым лбом коснулся земли в знак прощания. Потом встал и уже собрался уходить, когда вдруг остановился, поднял голову и принюхался, как лесной зверь. У него заблестели глаза.
— Ветер меняется! — крикнул он, и тут же со своими соплеменниками мигом скрылся в кустах.
Больше никто из рохирримов их не видел. Только далеко на западе вскоре снова зарокотали барабаны.
Очень странные и даже неприятные на вид были дикие люди, но никто не допустил мысли, что они могут обмануть.
— Проводники нам больше не нужны, — сказал Элфхельм. — Среди нас есть всадники, которые в мирные дни бывали в Мундбурге. Я сам здесь пару раз проезжал. Когда мы выйдем на пересечение дороги с Главным трактом, он свернет на юг, и до внешних стен города останется семь гонов. Раньше по обе стороны тракта росла трава. Там мы сможем скакать очень быстро, не поднимая большого шума. Гондорские гонцы всегда так делают.
— Нам предстоит жестокая битва, понадобятся все силы, — добавил Эомер. — Думаю, сейчас надо немного отдохнуть, а потом ехать ночью, чтобы вступить в бой под стенами города с первыми лучами рассвета, если они, конечно, пробьются сквозь тучи, а нет — по знаку короля.
Король согласился, и военачальники разошлись. Но через минуту Элфхельм вернулся.
— Пришли разведчики. За Серым лесом они ничего тревожного не увидели, — доложил он королю, — но нашли двух убитых людей и два конских трупа.
— Как ты это объяснишь? — спросил Эомер.
