Повсюду были разбросаны веревки, уздечки, седла, овечьи шкуры и мешки с шерстью, кормушки и другие необходимые для скотоводов предметы. У дверей домика стояла бочка с водой и тут же – пароконная повозка, на ее дышлах висела конская упряжь.
Цыпленок спешился и привязал коня к дереву. Несколько раз он окликнул хозяев, но в доме и вокруг него царила тишина. Тогда он решился войти в гостеприимно раскрытую дверь. Даже в полутьме он понял, что здесь никого нет. В комнате царил тот же беспорядок, что во дворе, но это не помешало ему поискать и найти то, чего так жаждала душа: небольшой кувшин, содержащий еще около кварты заветной влаги.
Полчаса спустя Цыпленок, превратившийся теперь в нечто напоминающее боевого петуха, нетвердыми шагами вышел из домика. Он и в самом деле выглядел по-боевому, потому что сменил свое рванье на не очень модную, но вполне приличную одежду отсутствующего хозяина ранчо. На нем был коричневого цвета костюм из грубого полотна, под курткой щеголеватая безрукавка, огромное сомбреро, фасонистые сапоги со шпорами, которые звенели при каждом движении, а также широченный пояс-патронташ, набитый патронами и с двумя кобурами, в каждой из которых торчало по шестизарядному кольту.
Порыскав еще немного, он обнаружил несколько одеял, уздечку, каковыми тоже не побрезговал.
И потом вскочил на коня, рванул с места в карьер и помчался в неизвестность, громко распевая песню, уловить мотив которой было абсолютно невозможно.
Бад Кинг со своей бандой головорезов – конокрадов, угонщиков скота, налетчиков и ворюг – расположился в укромном месте на берегу Фрио. Набеги этой наглой оравы на фермы и поселки по обоим берегам Рио-Гранде участились в последнее время и вызывали все большее возмущение, и потому отряд конной полиции под командованием капитана Кинни получил приказание заняться этим делом и навести порядок. Что они и начали выполнять.
Бад Кинг почувствовал, что давление на его шайку усиливается, и принял решение… Нет, не встретиться со служителями закона в открытом бою, а более мудрое: спрятаться где-нибудь в надежных зарослях мескита и отсидеться до лучших времен. Однако не всем соратникам пришлось по душе это решение, среди них начался ропот, даже пошел разговор о том, не пора ли сменить их главаря, чья слава, быть может, уже закатилась – ведь с ней, со славой, такое случается. А значит, пора сменить вожака на кого-то другого… Но на кого?
Члены банды почти единодушно сошлись во мнении, что самым достойным кандидатом, способным возглавить шайку, может быть только один человек – тот, кто вступил в их ряды три месяца назад и получил кличку Черный Орел, к которой уже прибавилось второе прозвище – Гроза Границы…
Вот как он у них очутился.
Однажды ночью, когда они скрывались возле сан-мигельской запруды, на них наткнулся всадник на неплохой коняге. Даже на очень хорошей. А сам седок тоже выглядел внушительно: нос – вроде здоровенного клюва, усы – черные, словно воронье крыло, и топорщатся, как у дикого зверя; глаза – тоже дикие, зловещие, жуткие какие-то. А одёжа – лучше некуда: сапоги со шпорами, сомбреро величиной с поле для регби, ремень на полживота, на ремне – два револьвера, патроны. Кроме того, пьян в должной мере и, видать, никого не боится: ни бандитов, ни рейнджеров.
Мало кто в ту пору рискнул бы вот так – с бухты-барахты – заявиться в лагерь к Баду Кингу. А этот клювастый прилетел и без всякого страха потребовал дать ему поклевать чего-нибудь и похмелиться.
Конечно, гостеприимством здешние места известны далеко за своими пределами. Если к вам в гости нагрянет враг, его сначала сытно покормят, а уж потом пристрелят. Для него не пожалеют ни еды, ни патронов. Поэтому и для прибывшего незваного гостя устроили настоящий пир.
Залетевшая птица оказалась болтливой не в меру. Она сыпала как горох одну историю за другой, и все они излагались несколько туманными, но всегда красивыми словами. Он стал просто находкой для этих бандюг, которым приелось постоянно видеть и слышать только друг друга. Они не скрывали своего удовольствия и даже восторга от его полуфантастических россказней, которые он разукрашивал незнакомыми словечками и разнообразной интонацией. О чем только он не говорил: о городской жизни, о дальних странах, о подвигах, о любви – и всегда умел зацепить слушателей…
Почему он себя так вел? Ответ очень прост: потому что знать не знал, куда его занесло, с кем он повстречался. Эти отпетые головорезы выглядели в его глазах обычными жителями, с кем ему так или иначе приходилось сталкиваться во время постоянных скитаний. Как две капли воды они походили на фермеров, скотоводов, да бог знает на кого еще, у кого он выпрашивал подаяние, с кем болтал обо всем на свете, кого пытался обвести вокруг пальца, взять на пушку. А чего они здесь-то делают? Ну, собрались, наверное, после трудов праведных посидеть по-тихому у костра, поговорить, рыбки пожарить. Одеты они были просто, голоса у них мирные, походка развалистая, трудовая…
