– Тысяча долларов, – изрек Брайсон, – это либо много, либо мало. Один приобретет на эти деньги славный домик и посмеется над Рокфеллером. Другой отправит жену на благословенный юг и тем сохранит ей жизнь. Третий накупит молока для тысячи младенцев на три летних месяца и спасет половину из них от верной смерти. На тысячу можно купить себе полчаса захватывающей игры в «фараон» в одной из крепостей порока, а можно выучить честолюбивого юношу приличной профессии. Говорят, вчера за эту сумму на аукционе был приобретен подлинник Коро[39]. Можно, например, перебраться в Нью-Гемпшир и прожить на эти деньги два года в ус не дуя или снять на один вечер «Медисон-Сквер-Гарден», чтобы прочесть аудитории, если таковая соберется, лекцию о полной опасностей участи наивного наследника.
– Тебе бы цены не было, – парировал Джиллиан, нимало не смутившись, – если бы не привычка читать морали. Напоминаю, как звучал вопрос: что сделать с тысячей долларов.
– Тебе? – переспросил Брайсон со снисходительной улыбкой. – В твоем распоряжении, Бобби Джиллиан, один-единственный логичный поступок. Купи мисс Лотте Лорьер бриллиантовый кулон, после чего отправляйся в Айдахо и наймись там на ранчо. Я бы посоветовал овцеводческое – на дух не переношу овец!
– Благодарю, – молвил Джиллиан, поднимаясь. – Я на тебя понадеялся, и не напрасно. Золотые слова! Ухнуть разом все деньги – самый правильный путь. Мне ведь за них отчитываться, а я этого терпеть не могу.
Вызвав такси, он скомандовал водителю:
– Сценический вход театра «Колумбина».
Мисс Лотта Лорьер пыталась обмануть природу при помощи пудры, готовясь к выходу, когда костюмерша сообщила, что к ней просится мистер Джиллиан.
– Впустите, – разрешила мисс Лорьер. – Что за срочность, Бобби? Через две минуты мне надо быть на сцене.
– Попудри немного правое ухо, – посоветовал Джиллиан, большой знаток будуарных тонкостей. – Так-то лучше. Я не отниму у тебя много времени. Как ты отнесешься к скромному кулону? Я могу себе позволить единичку с тремя нулями.
– Как скажешь! – пропела мисс Лорьер. – Подайте мне правую перчатку, Адамс. Послушай, Бобби, ты видел, какое ожерелье было вчера на Делле Стейси? У «Тиффани» оно стоило две тысячи двести. Но, конечно… Потяните мой пояс немного влево, Адамс.
– Мисс Лорьер, на сцену! – крикнули в коридоре.
Джиллиан направился к своему такси.
– Что бы вы сделали с тысячей долларов, если бы они у вас были? – обратился он к водителю.
– Открыл бы таверну, – тут же ответил тот, словно ждал этого вопроса. – Я знаю местечко, в которое можно выгодно вложить денежки, – угловой четырехэтажный кирпичный дом. Я все продумал. Второй этаж – блюда китайской кухни, третий – маникюр и иностранные представительства, четвертый – бильярд. А что, у вас водятся лишние деньжата?
– Нет-нет, – успокоил его Джиллиан, – это я так, из чистого любопытства. Будете возить меня час. Езжайте, я скажу, когда остановиться.
Миновав восемь бродвейских кварталов, Джиллиан постучал тростью по подножке и сошел. На тротуаре сидел на табурете слепой, торговавший карандашами. Джиллиан остановился перед ним.
– Прошу меня извинить, – произнес он. – Скажите, что бы вы сделали, если бы у вас в кармане оказалась тысяча долларов?
– Вы вышли из только что подъехавшего такси? – спросил слепой.
– Совершенно верно.
– Надеюсь, – рассудил продавец карандашей, – вы можете себе позволить разъезжать на такси при свете дня. Взгляните-ка.
Он достал из кармана пальто книжечку и подал ее Джиллиану. Тот увидел, что это удостоверение о банковском депозите на сумму 1785 долларов.
Отдав слепому его сокровище, Джиллиан снова уселся в такси.
– Только что вспомнил… Отвезите меня в адвокатскую контору «Толман энд Шарп», Бродвей, дом…
Толман устремил на него вопросительно-враждебный взгляд из-под очков в золотой оправе.
– Прошу прощения, – начал Джиллиан жизнерадостно. – У меня возник вопрос. Полагаю, это не будет с моей стороны нахальством. Завещал ли мой дядя что-нибудь мисс Хейден, помимо кольца и десяти долларов?
– Ничего, – заверил его Толман.
– Премного вам благодарен, сэр, – молвил Джиллиан и вернулся в такси, чтобы назвать водителю адрес почившего дядюшки.
Мисс Хейден сидела в библиотеке и писала письма. Миниатюрная, стройная, одетая во все черное. От ее глаз было невозможно оторваться. Джиллиан возник перед ней с таким видом, словно для него перестал существовать весь остальной мир.
– Я только что от Толмана, – начал он. – Они разбираются с бумагами. Только что они наткнулись на… – Он порылся в памяти, надеясь выудить из нее подходящий юридический термин, – на приложение, дополнение, в общем, продолжение завещания. Одним словом, старикан в последнюю минуту взялся за ум и отписал вам тысячу долларов. Я ехал как раз в эту сторону, и Толман попросил меня вручить вам денежки. Держите! Пересчитайте – этим типам нельзя верить на слово. – И Джиллиан выложил перед ней деньги.
Мисс Хейден побелела.
– О! – сказала она. – О!
Джиллиан деликатно отвернулся к окну.
– Полагаю, – проговорил он негромко, – для вас не составляет тайны, что я в вас влюблен.
