– Проблема будет немедленно решена, – сказал он, вынимая записную книжку.
– Вы комиссар по паркам? – осведомился я.
– Я владелец «Беершебы». Да благословит Господь траву и деревья, позволяющие моим жильцам передохнуть. Завтра квартирная плата будет увеличена на пятнадцать процентов. Доброй ночи!
Вполне возможно, что эту историю ждет крушение на изгибающихся рельсах компании «Non Sequitur»[40]. Но сперва извольте занять ненадолго место в застекленном вагоне «raison d’etre»[41] и ознакомиться с кратким рассуждением на тему… скажем, «Что находится за углом».
Omne mundus in duas partes divisum est[42]: на тех, кто носит калоши и платит подушный налог, и тех, кто открывает новые континенты. Новых континентов нынче уже не откроешь; но к тому времени, когда калоши выйдут из моды, а подушный налог будет заменен подоходным, вторая половина человечества уже проложит железнодорожные ветки вдоль марсианских каналов.
В словарях слова «фортуна», «удача», «риск» даются как синонимы. Но для посвященных у каждого слова свое значение. Фортуна – это награда, выигрыш. Риск – путь к выигрышу, когда в тени обочины может маячить удача. Лик Фортуны сияет и прельщает. Риск багрян и отдает геройством. У Удачи симпатичная внешность – как симпатична любая неопределенность, взросшая на мечтах; мы любуемся ею по утрам, смотрясь в чашку с утренним кофе.
Искатель приключений – это тот, кто, скитаясь по дорогам Фортуны, не спускает глаз с придорожных изгородей и рощиц. В этом и заключается разница между ним и Авантюристом. Употребление в пищу запретного плода – наивысшее достижение Искателя приключений в истории. Авантюрист же пытается доказать, что сие имело место. Тот и другой нарушают своей неугомонностью порядок мироздания. Ну а мы, как подобает стандартным благонамеренным горожанам, закурим трубочку, пожурим детишек и киску, устроимся в плетеном креслице под лампой у окошка и побалуемся сказкой о двух современных искателях Удачи.
– Слыхали историю про одного человека с Запада? – спросил Биллинджер, сидя в гостиной с темными дубовыми стенами. – Войдете в «Паухатан-Клаб» и увидите ее сразу справа.
– Несомненно, – отозвался Джон Реджинальд Форстер и немедленно покинул гостиную.
Получив от гардеробщика шляпу, Форстер удалился (возможно, и вам неоднократно захочется, не дослушав меня, забрать шляпу и сбежать). Биллинджер привык к такому поведению слушателей и не обижался. Тем более что у Форстера часто возникало настроение бежать без оглядки, где бы он ни находился. Чтобы человек находился в ладу с собой, ему необходимо подтверждение его суждений; желательно также, чтобы другие люди разделяли его настроение.
Еще чаще Форстеру хотелось поймать за хвост Удачу. По натуре он был Искателем приключений, но условности, происхождение, традиции и сдерживающее влияние манхэттенского племени не давали ему развернуться. Он уже испробовал все магистральные пути и почти все ответвления, которые, как считается, помогают отвлечься от прозы жизни, но покоя не обрел. Причина была проста: он всегда знал, что его ждет в конце улицы. Опыт и логика неизменно подсказывали ему, к чему приведет любое отступление от рутины. Во всех музыкальных вариациях основной темы жизни он слышал удручающую монотонность. Он так и не уяснил, что несмотря на то, что Земля – шар, на ней хватает граней, а значит, и углов. А истинный интерес всегда поджидает нас за углом.
Удрав из «Паухатан-Клаб», Форстер побрел наугад, даже не пытаясь понять, чего ему в данный момент хочется и на какую улицу желательно свернуть. Он с радостью заблудился бы, но на это нечего было надеяться. Риск и Фортуна манят в Великом городе всякого, Удача же попадается на пути прискорбно редко. Она – дама под вуалью, восседающая на пышных носилках и перемещающаяся под защитой бдительных охранников. Можно долго прочесывать город во всех направлениях и ни разу с ней не столкнуться.
Пробродив целый час, Форстер оказался на углу широкой авеню, напротив живописного старого отеля, озаренного мягким, манящим светом. Взгляд Форстера выражал уныние: он знал, что его ждет трапеза, но трапеза в этом отеле никак не претендовала на приключение. То был один из излюбленных его караван-сараев – с безмолвным и расторопным обслуживанием, с изысканным выбором блюд. Совершенство кухни заставляло мгновенно забыть про голод. Музыка – и та звучала там ненавязчиво и не действовала на нервы.
