Келли воспользовался ближайшей телефонной будкой, чтобы позвонить в кафе Макграри, что на Бродвее, и подозвать Джимми Данна.
– Джимми Данн?
– Он самый, – ответили на том конце.
– А вот и нет! – радостно сообщил Келли. – Ты теперь военный министр. Дождись меня. Мне на крючок попалась такая рыбка, что ты не поверишь! Колорадо мадуро с золотой каймой и таким количеством денег, что на них можно отменно обставить гостиную. Я прибуду на первом же трамвае.
Джимми Данн был магистром мошенничества, кудесником втирания в доверие. Ни разу в жизни не держал он кастета и с презрением относился к налетчикам. Перед своими жертвами он неизменно выставлял самые лучшие напитки, при условии, что в Нью-Йорке их удавалось достать. Заветной мечтой Паука Келли было подняться на уровень ловкача Джимми.
Вечер двое джентльменов посвятили военному совету в заведении Макграри.
– Он прост, как подметка сапога, – втолковывал сообщнику Келли. – Прибыл к нам с острова Колумбия, где разразилась не то всеобщая стачка, не то феодальная междоусобица, и его прислали за винчестерами – верным средством решить проблему. Он показал мне три чека – два на десять тысяч долларов и один на пять. Я, конечно, очень рассердился, что он не привез оплату тысячными купюрами и не преподнес мне их на серебряном подносе. Так что теперь придется ждать, пока он сходит в банк и обналичит для нас свои чеки…
Разговор продолжался два часа, после чего Данн изрек:
– Приведи его завтра в четыре часа дня по адресу: Бродвей, номер такой-то.
В должный час Келли явился в гостиницу за генералом и застал того за приятной беседой с миссис О’Брайен.
– Нас ожидает военный министр, – напомнил Келли.
Генералу потребовалось усилие, чтобы оторваться от пышной блондинки.
– Зов долга! – сказал он в свое оправдание. – Как же хороши сеньоры в Эстадос Унидос! Яркий тому пример – мадам О’Брайен. Настоящая богиня, волоокая Юнона!
Мистер Келли был вынужден с ним согласиться: немало мужчин становятся жертвами собственного воображения. Однако любовь к истине принудила его оговориться:
– Крашеная Юнона – все равно богиня.
Услышав это скандальное замечание, миссис О’Брайен вскинула златокудрую голову и проводила умудренным взглядом фигуру выходящего из гостиницы Келли.
Грубость в отношении женщины простительна разве что в трамвае.
Славный колумбиец и его провожатый, прибывшие по бродвейскому адресу, прождали в прихожей два часа, а затем их пригласили в элегантный кабинет с большим письменным столом, за которым усердно трудился приятный мужчина с гладким лицом. Генерал Фалкон был представлен военному министру Соединенных Штатов. Мистер Келли поведал своему старому другу-министру о характере миссии отважного полководца.
– Аа, Колумбия! – протянул министр, вникнув в сказанное. – Боюсь, здесь могут возникнуть кое-какие затруднения. У нас с президентом наметились разногласия: он предпочитает существующее у вас правительство, тогда как я… – И министр адресовал генералу загадочную, но полную ободрения улыбку. – Как вы, разумеется, знаете, генерал Фалкон, после войны с индейским племенем таммани конгресс издал закон, по которому экспорт из страны оружия и боеприпасов должен осуществляться только через военное министерство. Я с радостью помогу вам, чтобы оказать услугу своему старому другу мистеру Келли, но учтите, что необходимо соблюдать полную секретность, так как президент, как я уже сказал, неодобрительно относится к деятельности колумбийских революционеров. Я прикажу ординарцу принести сведения о наличии вооружений на складе.
Секретарь позвонил в колокольчик, и в кабинет немедленно вошел ординарец с буквами ADT на фуражке.
– Принесите список «би», стрелковое оружие, – приказал министр.
Ординарец быстро вернулся с листом бумаги. Министр внимательно изучил ее содержание.
– Как я погляжу, – изрек он, – на правительственном складе номер девять имеется партия из двух тысяч винтовок-винчестеров, заказанных султаном Марокко, который забыл об оплате своего заказа. У нас строгое правило: деньги в обмен на товар. Дорогой Келли, ваш друг, генерал Фалкон, получит эту партию оружия, если пожелает, по цене производителя. А теперь прошу меня простить: я вынужден закончить нашу встречу. Ко мне вот-вот пожалует японский министр.
Одним из итогов встречи стала глубокая благодарность генерала своему бесценному другу Келли. Другой итог заключался в том, что следующие два дня шустрый министр был чрезвычайно занят: он покупал пустые ящики из-под ружей и заполнял их кирпичами, после чего отправлял на специально нанятый для этой цели склад. Был и третий итог: когда генерал вернулся в «Hotel Espanol», миссис О’Брайен подошла к нему, сняла ниточку с его лацкана и проговорила:
– Не хочу лезть не в свое дело, сеньор, но зачем вам понадобилась эта востроглазая обезьяна, по ошибке именуемая человеком?
– Sangre de ma vida![47] – вскричал генерал. – Не могу поверить, что вы так отзываетесь о моем добром приятеле, сеньоре Келли!
– Перейдем в летний сад, – предложила миссис О’Брайен. – Мне надо с вами проговорить.
