– До чего прелестна, – говорит Людерик.
– Чушь, – говорит Мейбл.
Внимательный наблюдатель давно уже заметил бы одинокую фигуру: этот человек держится особняком и, благодаря абсолютной невозмутимости и самообладанию, а также искусному лавированию по залу, не привлекает к себе излишнего внимания.
Звезда вечера – пианист герр профессор Людвиг ван Бум.
Неделю назад полковник Сент-Витус обнаружил его распивающим пиво в баре на Ист-Пекан-стрит и, по обычаям Остина, заведенным для такого рода случаев, пригласил его в гости. На следующий день профессор был принят в обществе, и ныне к услугам его – немало просторных музыкальных классов.
Профессор ван Бум играет чудесную симфонию соль минор из «Песен без музыки» Бетховена. Стройные аккорды наполняют залу магией волшебных созвучий. Пианист мастерски воспроизводит исключительно трудные для исполнения пассажи облигато, – и когда наконец отгремело великолепное «тедеум» с дополнительными арпеджио, в комнате воцаряется гробовая тишина – та, что дороже сердцу музыканта, нежели оглушительные аплодисменты.
Профессор оборачивается.
Комната пуста.
Пуста, если не считать Тиктока, великого французского детектива, что выпрыгивает из тропических зарослей прямо на него.
Профессор в испуге вскакивает.
– Тихо, – приказывает Тикток. – Ни звука. Вы и так уже порядком нашумели.
Снаружи слышны шаги.
– Быстро, – говорит Тикток, – гоните носки. Нельзя терять ни секунды.
– Was sagst du?
– Ага, признался, – говорит Тикток. – Да-да, те самые носки, что вы унесли из номера кандидата от партии популистов.
Общество возвращается проверить, отчего смолкла музыка.
Ни минуты не колеблясь, Тикток хватает профессора, швыряет его на пол, срывает с него ботинки вместе с носками и спасается вместе с добычей через открытое окно в сад.
Номер Тиктока в отеле «Авеню». В дверь стучат.
Тикток открывает дверь и сверяется с часами.
– Ага, – говорит он, – ровно шесть. Антре, месье.
Все месье незамедлительно антре. Их семеро: кандидат от партии популистов – он здесь по приглашению, сам не знает чего ради; председатель исполнительного комитета Демократической партии, платформа № 2; владелец отеля и три-четыре демократа и популиста – все, сколько нашлось.
– Не понимаю, какого черт… – начинает было кандидат-популист.
– Прошу прощения, – решительно перебивает Тикток. – Извольте молчать до тех пор, пока я не оглашу свой доклад. Меня уполномочили расследовать это дело – и я разгадал тайну. Во имя чести Франции прошу, чтобы меня выслушали со всем вниманием.
– Всенепременно, – соглашается председатель. – Мы с превеликим удовольствием вас выслушаем.
Тикток стоит в центре номера. Над ним ярко пылает электрическая лампочка. Детектив кажется живым воплощением бдительности, энергичности, гения и хитроумия.
Гости рассаживаются на стульях вдоль стены.
– Будучи поставлен в известность об ограблении, – начинает рассказ Тикток, – я первым делом допросил коридорного. Он ничего не знал. Я отправился в полицию. Там тоже ничего не знали. Я пригласил одного из полицейских распить по стаканчику в баре. Он поведал, что в десятом избирательном округе был один черномазый мальчишка, который сдавал наворованное в полицию, чтобы те с блеском раскрывали кражу; да только он однажды не явился к условленному месту ареста – и угодил в тюрьму.
Я задумался. Я принялся рассуждать логически. Никто, говорил я, не понесет носки популиста в кармане, не завернув их предварительно в бумагу. Ему понадобится газета. Где ее взять? Конечно же, в издательстве «Стэйтсмен». Я направился туда. За конторкой восседал молодой человек, его волосы были зачесаны на лоб. Я понял, что он пишет заметки для светской хроники: перед ним на столе лежали девичья туфелька, кусок торта, веер, полупустая бутылка коктейля, букетик роз и полицейский свисток.
– Не покупал ли кто-нибудь у вас газету за последние три месяца? – спросил я.
– О да, – подтвердил он, – мы продали одну вчера вечером.
– Не опишете ли вы покупателя?
– Во всех подробностях. У него были синие усы, бородавка между лопаток, колики, а изо рта так и разило налогом на занятость.
– Куда он направился?
– За дверь. Тогда я пошел…
– Минуточку, – перебил кандидат от партии популистов, вставая. – В толк не могу взять, какого черт…
– И снова я попрошу вас умолкнуть, – отозвался Тикток довольно резко. – Не перебивайте меня в середине доклада.
– Я совершил один неправомерный арест, – продолжал Тикток. – На улице я проходил мимо двух прекрасно одетых джентльменов, и тут один сообщил, что «увел носки». Я надел на него наручники и потащил его к освещенному магазину, но тут его спутник объяснил мне, что тот слегка навеселе и язык не вполне его слушается. Он рассказывал о некой неудавшейся вечеринке, и слова его подразумевали «увял с тоски».
Я тут же освободил его.
