Вне досягаемости полностью

Она усмехается, откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и с вызовом смотрит мне в глаза.

– Неужели?

Я приподнимаю брови.

– Если у нас тут ситуация «никого другого рядом нет», то тебе придется помочь мне избавиться от избытка адреналина.

Она кривит губы, но только потому, что хочет сдержать улыбку.

Как я мог подумать, что она не в моем вкусе? Да хоть в мешковатой одежде. В небольшом количестве одежды. Вообще без одежды. Эта женщина просто ходячий грех на ножках.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты не просишь меня трахнуть тебя в паддоке?

– Не зря ж его называют «загоном для кисок».

Я пожимаю плечами, а ее глаза широко распахиваются от удивления. Она кашляет, пытаясь заглушить смешок.

– Надеюсь, это просто плохая шутка.

Еще одно пожатие плеч, а после неопределенный звук восхищения ее ошеломленной реакцией.

– Не просто так тут повсюду куча дверей. – Я оглядываюсь на стеклянную дверь в конференц-зал. – Жаль, что на этой нет жалюзи.

– Нет. Не здесь. Я не могу заняться с тобой сексом здесь. Я же твой босс. Твой…

– Я знаю, кто ты такая. И, между прочим, так еще соблазнительнее. Еще горячее, твою мать. – Я издаю стон от этой мысли.

– Ты реально спятил.

Я опираюсь бедром о стол, не сводя с нее глаз.

– Уверен, тебе пришлось несладко со всеми эти мужчинами, ну, знаешь, чтоб заставить их слушать женщину. Особенно уж, когда ты выступаешь вместо своего отца. Может, это снимет твой стресс… если я позволю тебе верховодить мной. Возьми контроль в свои руки. Можешь схватить меня за член и делать с ним что заблагорассудится.

– То есть, засунуть себе в рот? – бормочет она. Щечки вспыхивают, глазки темнеют от желания.

Я тут же улыбаюсь. Член твердеет.

– Думаешь, я стал бы жаловаться?

– Я думаю, ты не в своем уме.

– Это ты предлагала заплатить мне за секс.

– А ты дал мне его бесплатно.

Мы ведем визуальную войну, поскольку сексуальное напряжение в этой комнате уже почти можно пощупать руками. Я бросаю взгляд на стол, за которым она сидит, и приподнимаю брови. Определенно, поверхность пригодна для использования.

– До окончания моего… пребывания здесь, – я почти задыхаюсь при мысли о том, что меня снова отправят в «Формулу‐2», – я точно заставлю тебя трахнуть меня где-нибудь в паддоке.

– В загоне для кисок? – спрашивает она, забавляясь. – Как же ты уверен в себе.

– Я гонщик, Камилла. Я живу ради опасности. И должен быть уверен в себе. А это? В этом я уверен.

– Пит-лейн, Риггс. Пит-лейн, – твердит Хэнк.

Я стискиваю зубы, не теряя концентрации, и гонюсь за Эвансом.

Нужно вырваться вперед.

Хотя бы на одну позицию.

Это будет лучший финиш для «Моретти» за последние пять лет… и он почти в моих руках.

Если я сэкономлю еще одну сотую секунды, то буду в зоне использования антикрыла на следующей прямой. Я точно обгоню Эванса, поберегу шины и закончу гонку с самым высоким результатом, который у меня лично был с «Моретти».

– Заезжай на пит-лейн. Нужно шины поменять на более твердые, – говорит Хэнк.

– С этими все в порядке. Дайте мне остаться на трассе. – Мой голос дрожит из-за прижимной силы. Я стараюсь сопротивляться давлению.

Эванс прямо впереди. Черт побери, он так близко. Давай, ублюдок.

Руки устали.

Ноги свело.

Глаза жжет.

Он совсем близко.

– Вернись в бокс.

Я мчусь по последней прямой, пытаясь сэкономить время, ожидая, когда Хэнк скажет, что система снижения лобового сопротивления активирована.

Пит-стоп уже близко.

Я почти настигаю его.

Черт. Я попадаю в затор. Костас протискивается мимо меня, наши машины сталкиваются, и меня заносит на повороте.

Я крепко сжимаю руль, проверяя наличие повреждений, но ничего не обнаруживаю.

Мы выезжаем из-за поворота, и я оказываюсь с ним колесо к колесу. Самообладание на исходе. Я сосредоточен только на том, чтобы обогнать этого ублюдка и вернуть время, которое из-за него я проиграл Эвансу.

Я выезжаю на внешнюю линию, выжимая из машины все возможное… и впоследствии пропускаю свой выезд на пит-роуд.

Подсознательный маневр? Не знаю. Но Хэнк отключил радио на время, видимо, чтобы ругань не попала в общественный эфир.

– Риггс, – только и говорит он. По голосу все понятно.

Я только что проигнорировал указания своего инженера. Это не сойдет мне с рук.

Но я подумаю об этом позже.

Костас остается позади, и я удваиваю усилия, чтобы опять попытаться обогнать Эванса. Сократить отставание.

– Ты в точке активации антикрыла, – говорит Хэнк, как настоящий профессионал, оставляя все, что он хотел сказать, за рамками гоночной связи.

– Понял, – отвечаю я и нажимаю кнопку активации.

Давай. Давай. Давай.

Я мчу мимо Эванса. Мы на одном уровне, но я вырываюсь вперед.

Он пытается отбить мою атаку.

Я усиливаю натиск, зная, что скоро будет поворот, и если я не обгоню Эванса сейчас, то подобного шанса больше не представится.

Машина выдерживает. Я обгоняю Эванса, когда мы замедляемся для поворота. Но в тот момент болид начинает сильно трястись.

Черт. Шина.

Нет.

Только не это.

Я хватаюсь за руль и держу его изо всех сил, пытаясь контролировать машину, которая норовит уйти в сторону.

Позади меня летят искры.

Дым.