Визг.
Еще больше дыма.
– Ты в порядке? – слышится встревоженный голос в наушниках.
– Держусь пока, но черт…
– Доберись до гравийной ловушки.
– Окей.
Только я в ответственности за это.
Только моя ошибка. Никаких очков. Сход с дистанции. Поврежденная машина.
Я еле-еле тащусь по трассе, чтобы заехать в гараж «Моретти».
Черт. Сейчас будет больно.
Я отстегиваюсь и вылезаю из машины, меня очень холодно встречает команда.
Хэнк появляется в считанные секунды.
– В кабинет. Сейчас же, – командует он, настороженно следя за камерами.
Черт.
Черт. Черт. Черт.
Я следую за ним, снимая балаклаву и расстегивая комбинезон.
Как только дверь закрывается, он встает передо мной.
– Какого черта, Риггс? Решил, что твоя фамилия теперь Моретти? Что ты владеешь этой гребаной командой? Думаешь, что знаешь эту машину лучше меня? Ты здесь совсем недавно, поэтому не тешь себя подобной херней.
Я киваю. Это лучший выход, поскольку лицо Хэнка краснеет, а сухожилия на шее напрягаются, пока он ходит по комнате, как зверь в клетке.
Я заслуживаю сейчас порцию дерьма. Все до последней крошки.
Инстинкт самосохранения – точнее страх вернуться в «Формулу‐2» – заставляет меня искать виноватых. Костас, из-за которого воздух стал грязным. Хэнк, без конца отвлекающий меня своими репликами.
– Самый быстрый способ облажаться – игнорировать своего инженера, Риггс. – Он останавливается и смотрит на меня. – Ты безумно талантлив. Поднялся с десятого места на четвертое. А это что такое? Какого черта ты игнорируешь команды? С такой гордыней ты опять окажешься в «Формуле‐2».
– Мне жаль. – Хэнк явно не собирается прислушиваться к моим словам.
– Не нужные мне чертовы «жаль». Первое и последнее предупреждение, Риггс.
Он выбегает из комнаты, не сказав больше ни слова, оставляя меня одного переваривать всю злость после прошедшего диалога.
Я опускаю голову и делаю глубокий вдох.
Допустил ошибку новичка. Серьезную ошибку. Исправить все или откатить назад не выйдет.
Все наши переговоры с Хэнком теперь достояние общественности и, без сомнения, они распространятся в социальных сетях, как лесной пожар. Выглядеть это будет ужасно.
И все те команды, которые я хочу впечатлить, чтобы получить постоянное место, вероятно, тоже это увидят.
Я ожидаю стука в дверь еще до того, как он раздастся. Аня заглядывает в комнату.
– Ты в порядке? – спрашивает она.
Я оборачиваюсь.
– Мне конец?
Она качает головой и смеется.
– Если бы ты смог провернуть задуманное, тебе бы памятник воздвигли, как самому крутому пилоту. Но я тебе этого не говорила, понял?
– Буду держать рот на замке, – отвечаю я, благодарный за поддержку, но абсолютно не готовый к встрече со СМИ.
– А теперь слушай внимательно. Это был дерьмовый ход, о котором тебя будут неустанно расспрашивать. Харлан Фландерс? Да он был готов сдохнуть, лишь бы получить подобный материал. Расположение людей будет завоевать еще сложнее. Когда риск оправдывает себя в этом виде спорта, ты становишься героем. Когда этого не происходит – выкопать тебя из ямы будет почти невозможно. И команду тоже.
– Я знаю.
– Нет, думаю, не знаешь. Извинись потом перед всеми.
– Так и сделаю.
– Окей, пойдем.
Аня дает мне бейсболку и напиток для восстановления электролитов. Мы уже почти зашли в гараж, когда проходим мимо открытой двери, и что-то привлекает мое внимание.
Аня продолжает идти, не замечая, что я остановился. Сквозь приоткрытую дверь я вижу Камиллу и Карло. Он дрожащими руками хватается за плечи дочери. Кажется, Камилла пытается привести его в чувство.
На мгновение я забываю о своей ошибке и просто смотрю, пытаясь понять происходящее, хотя оно не предназначено для моих глаз.
Камилла чувствует чужое присутствие, поднимает голову и встречает мой взгляд.
В ее глазах мелькает паника, а потом она слегка качает головой.
Что это значит?
Что вообще тут происходит?
– Риггс? – зовет меня Аня из другого конца коридора. – СМИ ждут.
– Ага. Иду. Сейчас.
Я заставляю себя отвернуться и думать о чем-то другом, но ни черта не получается.
– Тебя сейчас завалят вопросами. Тебе нужно… – Аня продолжает объяснять, как реагировать, в то время как из головы у меня не выходят Камилла и ее отец.
Уже поздно. Свет в большинстве кабинетов выключен, и во всем здании тихо.
Риггс стоит на пороге. На нем фирменный черный свитер с V-образным вырезом, синие джинсы и, по иронии судьбы, кроссовки той фирмы, которую я люблю больше всего.
После того, что он видел на гонке в выходные, много чего нужно сказать, но я избегала его, и поэтому у нас не было шанса поговорить.
Вместо этого в голове крутятся мысли о том, как провести с ним время. Проще думать о сексе, об удовольствии. О том, как вернуть ему долг, поскольку я не самая опытная любовница.
– Ты ведь понимаешь, что пилоты обычно не задерживаются в штаб-квартире? Большинство живут в Монако и приходят, только когда это нужно.
Он кивает.
