Я, конечно, сознаю, что многие находят курение отталкивающим. Что ж, они в своем праве. Заверяю, кто-кто, а уж я не стану порицать тех, кого раздражает курение. Я и сама нахожу отталкивающим очень многое – собственно, чуть ли не все вокруг. Чувство отвращения – естественное последствие выхода за порог. Мне не нравятся лосьоны после бритья, не нравится, когда взрослые катаются на роликах, а дети говорят по-французски, не нравятся неуместно загорелые люди всех возрастов. Но я ведь не сную по городу, принимая законы и развешивая таблички. В своем личном пространстве я избегаю людей, которые меня раздражают; в общественном пространстве они хозяйничают напропалую. Я стараюсь как можно реже высовывать нос на улицу, и им следовало бы поступать так же. Но, когда приходится выходить наружу, пусть эти люди будут готовы смиряться, как смиряюсь я, с неприятными привычками окружающих. Общественное пространство не зря называется «общественным». Если же вы слишком тонкокожи, нечего толкаться среди иглокожих.
Для тех из вас, кто, возможно, пока не знает о подлинном масштабе этого вторжения частного в общественное, я подготовила специальный доклад.
Больницы
Ограничение курения в больницах – пожалуй, самое возмутительное. Не только потому, что ни в чем не повинный человек, просто навещающий больного, вынужден идти пешком до ближайшей курилки, за несколько миль. Есть и другой резон: где-где, а в больнице запрещать курение совершенно нелепо. Как-никак, именно в больнице, в унылой и нервозной обстановке, курение оправдывает себя. Я уж молчу, что в больницах самый расхожий довод некурящих (утверждение, что ваш дым вредит их здоровью) начисто теряет смысл, ведь в больнице все и так больные. За исключением посетителей, а посетителям курить запрещается.
Рестораны
Как правило, ресторан со «столиками для некурящих» – ресторан того сорта, где администрации выгодно притуплять вкусовые рецепторы клиентов. В миг, когда моя рука пишет эти строки, закон, раскалывающий наше общество, пока не распространяется на рестораны в Нью-Йорке. Возможно, власти сознают: если принудить ньюйоркцев при выборе ресторана учитывать еще один фактор, они массово вернутся к питанию на дому. Бесспорно, в Нью-Йорке – по крайней мере в моем кругу – ни у кого не хватит самообладания после сорокаминутных телефонных переговоров, когда вся компания наконец-то договорилась: «Кухня тайская, встречаемся в полдесятого в Нижнем Манхэттене», не сломаться из-за розни, которая вытекает из самой идеи отдельных столиков для курящих и для некурящих.
Миннесота
В зоне выдачи багажа аэропорта Миннеаполиса курить запрещено на основании некоего «Закона Миннесоты о чистом воздухе». Новость поразительная, поскольку, по моим личным наблюдениям, даже некурящие закуривают, пока дожидаются багажа и ломают голову, прибыл ли он вместе с ними. По моим предположениям, закон наверняка должен был вызвать довольно бурную реакцию, и я призадумалась, зачем Миннесота рискует отвадить горстку тех гостей, которым она почему-то симпатична. Тайна раскрылась, когда после одного-единственного дня в Миннесоте я сообразила, что в этом штате «Закон о чистом воздухе» – приманка для туристов. Конечно, с Бобуром[50] не сравнить, зато самобытная. Я нашла концепт интересным, с глубоким подтекстом, и рекомендую властям штата выжать все из его коммерческого потенциала. Пусть наладят продажу открыток: лазурных картонных прямоугольников без картинок, но с надписью «Миннеаполис. Деловой центр».
Самолеты
Навлекать на себя возмущение широкой аудитории, опрометчиво заявив, что курящие умнее некурящих, – не в моих правилах. И все же мне бы хотелось подчеркнуть, что не знаю ни одного заядлого никотинщика, который хотя бы на миг поверил, что для здоровья полезнее сидеть в шести дюймах впереди курильщика, чем в шести дюймах позади.
Такси
Пожалуй, один из самых душераздирающих звуков Нью-Йорка – щелканье счетчика такси, когда запоздало замечаешь табличку: «пожалуйста, не курите, у водителя аллергия». Конечно, есть решение – немедленно покинуть машину, если не жалко потерять впустую целый доллар. Альтернативное, более экономное решение – отвлечься, ломая голову над загадкой: «Откуда человек, не умеющий найти дорогу от отеля «Пьер» до Восточной Семьдесят Восьмой улицы, узнал, как будет по-английски «аллергия»?»
Я родилась в семье, где литературная традиция тяготеет к открытке с курорта. Поэтому неудивительно, что я так и не сумела растолковать своей бабушке, в чем состоит моя профессия. Нет-нет, бабушка у меня умница. Но все ее корни – в розничной торговле мебелью, и об остальных родах занятий она способна судить только со своей выгодной, но не то чтобы панорамной точки обзора. При каждой встрече с бабушкой я морально готова вести примерно такой диалог:
«Ну, как поживаешь?»
«Отлично, бабушка. А ты?»
«И я отлично. А как торговля – спорится?»
«Спорится-спорится, бабушка».
«Наверное, тебе и присесть некогда? У тебя сейчас самый сезон, да?»
«Да, бабушка, самый сезон».