«Вот и хорошо. Хорошо, когда присесть некогда».
«Да, бабушка».
Удовлетворенно выслушав мои ответы, бабушка поворачивается к моему отцу и задает ему все те же вопросы; их диалог меньше оторван от реальности, поскольку в том, что касается мягкой мебели высшего качества, отец не отошел от обычаев семьи Лебовицей.
Меня давно уже смущает то, что я не нахожу общего языка с бабушкой, и вот теперь, в честь ее девяностопятилетия (мы его как раз отпраздновали), я написала историю своего пути в бизнесе, которая даст бабушке отчетливые представления о моей жизни и деятельности.
Оно конечно, начала я с малого, но, по мне, стыдиться тут нечего. Я вышла на улицу Делэнси с ручной тележкой: юморески по сорок центов за штуку, на доллар – четыре. Да, нелегко пришлось, конкуренция там волчья, но улица – самая лучшая школа: на Делэнси «почти неуловимые шутки» не пройдут, от тебя требуется смешить до колик. Шесть дней в неделю, по десять часов кряду, выстаивала я на Делэнси и скоро обзавелась маленькой, но верной кучкой почитателей. Культовым автором не прослыла, но дела более-менее ладились. На жизнь хватало. Удалось скопить немножко деньжат, забрезжила надежда в не самом далеком будущем открыть собственную лавку. Конечно, были и трудности, но у кого их нет? Домохозяйки совали нос в каждую юмореску на тележке, старательно сдерживая смех – надеялись хоть чуть-чуть сбить цену. Чуть зазеваюсь – мальчишки цап два-три абзаца и бежать. И коп Майк вечно подходил с протянутой рукой – ему бы похохотать на халяву. Но я все перетерпела, все подчинила своей цели, годами не знала отдыха и, наконец набравшись духу, сделала следующий шаг.
Я отправилась на улицу Кэнел присматривать лавку. Мою будущую лавку. Халатный подход к делу – не по мне, и я прочесала весь квартал, пока не нашла бойкое местечко. Толпы пешеходов, справа – «Все для хирургов», слева – «Одежда для будущих мам». Самое подходящее соседство – и первым, и вторым юмор требуется, как воздух. Сколько же было хлопот. Наладила серийный выпуск отповедей «Не в бровь, а в глаз» по самым сходным ценам, на отдельном прилавке разложила курьезные мысли, запаслась впрок эпиграммами и афоризмами, отобрала самые свежие перлы остроумия и иронии. И вот, наконец, все готово. «Планета юмора Фрэн: смех до упаду» открылась. Поначалу пришлось несладко, но накладные расходы у меня были низкие. Весь товар – собственного производства. И в конце концов лавка стала приносить неплохой валовой доход, и чистая прибыль меня в принципе устраивала.
Сама не пойму, когда начались передряги. Я вам не гадалка, а юмористка, предсказывать невезение не умею. Но торговля перестала спориться. Сначала я прогорела из-за пробной партии колкостей, потом залежалась и протухла куча первосортных анекдотов. Я внушала себе, что сейчас просто не сезон, но спрос не восстановился, и я сама не заметила, как здорово влипла. Поверьте, чего я только не перепробовала. Суперраспродажи: «Эпиграммы: две по цене одной», «Любой афоризм с 20-процентной скидкой». Даже продажи в рассрочку: «Купи сейчас, расскажи попозже». Все было напрасно. Голова шла кругом, я была в долгах, как в шелках. И вот однажды, дойдя до ручки, я пришла к Моррису Пинкусу, он же Мо Лексикон, теневому дельцу с Восточной Хаустон-стрит. Лексикон давал ссуды юмористам, попавшим в безвыходное положение. Ссужал под заоблачные проценты, под залог жизни и смерти, но я подписала договор. Что еще мне было делать?!
Но даже этой ссуды не хватило, пришлось взять в долю соавтора. Поначалу от него вроде был прок. Он специализировался на пародиях, ходком товаре, но скоро у меня закрались подозрения. Сами посудите, у меня еле хватало на хлеб, а он разъезжал в «кадиллаке» длиной с городской квартал. Однажды после ужина я вернулась в лавку и хорошенько вчиталась в бухгалтерские книги. Предчувствие не обмануло, цифры не соврали: соавтор оказался нечист на руку. С самого начала крал мои строки. Я предъявила ему улики, приперла к стенке. Он пообещал постепенно расплатиться, по несколько страниц в неделю, но я-то знала: больше я этого фигляра не увижу.