— Конечно. Я так понял, у тебя какая-то проблема с отелем? Мой дом небольшой, но уютный, специально такой выбирал. Почти месяц смотрел на сайте по фоткам. Но знаешь, как бывает, иногда картинка одна, а на деле оказывается совсем по-другому. Я боялся этого.
Я, конечно, не знала, но уверенно кивнула. Наверное, идти с Коити было очень опрометчиво, но теперь я могла за себя постоять. Чего мне бояться?
Коити по-своему истолковал мое молчание:
— Не беспокойся, я напишу начальнику и потом буду весь день свободен. Ты отдохнёшь. Только сперва накормим тебя завтраком.
Я улыбнулась.
— Спасибо.
Оказалось, что дом Коити совсем недалеко, несколько переулков вверх по склону. В бледном утреннем свете я поняла, что мы вышли из города и оказались в настоящей глубинке. На небо набежали облака, начался дождик. Укатанная дорога быстро превращалась в грязь. Мы ускорили шаг и в дом ввалились запыхавшиеся и со смехом.
— Можешь надеть что-нибудь моё, платье развесь сушиться.
— А у тебя дома случайно нет женской одежды?
— Нет, я ведь архитектор, а не модельер. И не маньяк, — засмеялся он.
Домишко и правда оказался крошечным — одна комната и чердак, — зато уютным и ярким. Я невольно подумала, что у Коити всегда был хороший вкус. Маленькую печку — для готовки и обогрева — украшали ярко глазурованные керамические квадратики. На нескольких полках стояли свечи и разнообразные фигурки, окна драпировали тяжёлые занавеси — казалось, ткань взяли из какого-то дворца и лучшие мастера работали над ней. Покрывало на кровати тоже расшили завитками и бутонами цветов — это напомнило о доме, о маминых подушках.
Коити растопил печь. Пока он не смотрел, я переоделась в его чистую белую рубашку и закуталась в одеяло. Он приготовил на завтрак яичницу-глазунью и поджарил хлеб. Ярко-рыжие желтки оставались жидкими, но низ немного подгорел. Мы никогда не готовили так яйца.
— Я тебя не отвлекаю?
— Нет. — Он улыбнулся и поставил на разгорающийся очаг сковородку, чтобы поджарить ещё хлеба. — Чувствуй себя как дома.
— Спасибо тебе за всё.
— Да не за что. Я на полном серьёзе, устраивайся удобно.
Коити остался за обеденным столом, раскрыл какой-то неизвестный тонкий чёрный предмет и принялся быстро стучать по нему. Я пересела на мягкий диван. Комнату украшали яркие ковры, таких орнаментов я прежде нигде не видела. Линии настолько заворожили меня, что мысли унеслись куда-то далеко-далеко. Я и не заметила, как уснула.
В какой-то момент глаза широко распахнулись. На улице стучал не на шутку разбушевавшийся дождь. Из сна меня вырвала мысль: что, если Коити узнал, кто я, узнал с первого взгляда не лицо, не имя, а то, что я — волк? Он мог сдать меня властям, сказать, что я чудовище, нарушающее покой этого мира. Я бы не услышала за шумом стихии, как они промаршировали к домику, заметила бы только, когда выбили дверь. Схватили бы меня и увели… Боги! Откуда эти мысли?
Я такая наивная: он мог ещё вчера заманить меня непонятно куда, а я бы и не заметила. Эол оставил меня одну, и я даже не поняла, как оказалась в хибаре на окраине чужого города с неизвестным на самом деле мне человеком. И всё же, если бы Коити хотел мне навредить, он мог сделать это раньше. Я опустилась на подушку и снова закрыла глаза. Дождь убаюкивал, унося с собой неприятные мысли. Казалось, что ещё чуточку можно позволить себе побыть слабой. Я полагалась на Эола, теперь полагаюсь на Коити. Он не бросит меня.
Я почувствовала, что ногу что-то щекочет. Нежные касания ступни, затем щиколотки мягко вытягивали из сна. На краю дивана сидел Коити и улыбался. Одну ладонь он запустил под одеяло. Прошлым вечером он касался лишь рук и спины через ткань платья, а теперь осмелел.
— Не думал, что ты такая соня. Весь день дрыхла.
— Извини, — ещё в дремотном оцепенении ошарашенно выдавила я.
— Да ладно, я тоже, увидев, как сладко ты спишь, решил вздремнуть. Не хотел тебя беспокоить или разбудить случайно шумом.
— Надеюсь, ты выспался. Потому что я спала как убитая.
Я натянуто улыбнулась, разгоняя все подозрения насчёт Коити.
— Конечно. Я ведь не лежал в позе гусеницы, скрючившись на диване, сороконожка. — Он хохотнул. — А ещё собрал корзину для пикника, думал, дождик прекратится, но там всё льёт и льёт. Промок насквозь, пока бегал в магазин.
— А давай устроим пикник прямо здесь? На полу?
Наши глаза загорелись.
— Тогда у меня есть идея получше. Полезли наверх. Представим, что мы на камнях у реки, где обычно ловили рыбу.
— А шум дождя — это тот маленький водопад, где бобры построили плотину. Иди. Я переоденусь, платье наверняка уже высохло.
— Не надо, ты и так очаровательна.
На мне была лишь его рубашка, а ноги укрывало одеяло. Я покраснела, снова накатили сомнения — не зря ли я сюда пришла? Но Коити вёл себя учтиво и нежно. Такой же красивый, каким я его помнила. Сейчас я понимала, что любила это лицо с самого детства. И это место будто создано специально для меня.
Коити первым поднялся на чердак. Я — следом.
