Под низким потолком висели гирлянды разноцветных блестящих бумажных звёзд. Коити зажёг свечи, и огоньки запрыгали по стенам весёлыми отблесками. На полу лежало толстое стёганое одеяло и несколько подушек. Я присела. В окне сквозь струи утихающего дождя виднелись далёкие размытые огни двух башенок и кораблей.
— Как красиво! Ты сам всё обустроил?
— Да, и огоньки смастерил, видел на бале-маскараде нечто похожее.
— Ты бывал на балах?
— Однажды. Иногда очень удобно, что тебя никто не может узнать.
— Понимаю. Мне бы тоже хотелось надеть маску и спрятаться ото всех. Ото всех, кроме тебя.
— Что же ты скрываешь, таинственная незнакомка?
Я пожала плечами, а Коити принялся доставать продукты из принесённой корзины: фрукты, сыры, вино — он явно постарался, чтобы быстро раздобыть это всё. Мы ели не спеша. Потом Коити что-то вспомнил, сходил вниз и принёс неимоверную конструкцию из ящика и большого латунного рога, похожего на нераскрывшийся цветок мальвы.
— Это что ещё такое? — вырвалось у меня, хотя я изо всех сил старалась держать язык за зубами, когда видела что-то незнакомое. — Коробка сокровищ?
Он поставил пластинку. В тишине после угомонившегося шторма заиграла красивая мелодия.
— Всего лишь граммофон, а настоящее сокровище — это ты, — прошептал он, целуя меня. — Я весь день думал о тебе, даже во сне.
— Правда?
— Да. Я больше жить без тебя не могу.
Он целовал шею и двигался ниже, бормоча какие-то признания.
Я глядела в окно, и меня одолевал страх. Веки опустились. Глубокий вдох. От ласк по телу разливалось тепло. Я впервые была так близка с мужчиной. Но уже точно знала, чего хочу: единства и страсти в противовес одиночеству, надежды в противовес разочарованию, нежности в противовес грубости, тепла его тела в противовес холоду, который ощущала внутри. Только вот я знала, что этот Коити не мог дать мне желаемое.
Разноцветные огоньки на стенах, тьма за окном, ночь. Коити дышал прерывисто и тяжело.
— Останься со мной, — шептал он.
Я не могла понять, какое чувство сильнее, — они слились в одно. Секунды застывали, тянулись, словно смола на деревянных досках крыши над головой.
— Стой, Коити. Стой. Давай остановимся. Я боюсь.
— Как скажешь, — отозвался он не раздумывая.
Я удивилась, что Коити не стал меня уговаривать, даже не поколебался ни на мгновение, а крепко обнял и прижал к себе.
— Думал, ты этого хочешь, — прошептал он.
— Нет, — глухо отозвалась я, не понимая, что не так. Может, дело в Эоле? Или в том, что этот Коити не мой? Я не знала, а он не настаивал. Так мы снова задремали.
Проснулась я озябшая и хотела пойти вниз за одеялом. От прошлого вечера голова была немного тяжёлой. Коити тоже проснулся и сонно притянул меня к себе. В небольшом полукруге чердачного окна виднелось небо. Оно алело над горизонтом, значит, скоро снова начнётся шторм, но пока что яркие облака красивыми кораблями проплывали по небу.
— Давай греться вместе, — мурлыкнул он.
— Хотела принести одеяло.
— Я буду твоим одеялом.
Одним рывком Коити оказался сверху, осыпал поцелуями шею и грудь. Его страсть распаляла, но я не могла отделаться от противного озноба. Коити был идеален, но это не мой Коити.
— Я вчера говорил серьёзно. Останься со мной навсегда, — просил он сквозь поцелуи.
Я неразборчиво простонала в ответ.
— Ну, знаешь, ты ведь не можешь жить в Токио. — Коити уже спустился к животу.
— Да, — выдохнула я, особенно не вслушиваясь в его слова, но вдруг заметила, что под подушками на полу торчит что-то похожее на рукоять меча.
— Откажись от этой дурацкой войны. Хаос всё равно победит. Ты, как никто другой, знаешь, что Хаос был первее всего, всё к нему и вернётся. Порядок не устоит.
Я не понимала, что он говорит, что происходит. Что это за меч? Коити нависал надо мной, но его лицо переменилось, теперь это был незнакомый мужчина, такой же разрез глаз, цвет кожи, только чуть старше. Я взвизгнула, скрестила руки на груди, и поток энергии отшвырнул его к противоположной стене. Не-Коити поднялся.
— Я Хару из Круга семи Лун. Миюки, не бойся меня. Я хочу, чтобы ты перешла на нашу сторону и показала свой мир. А я покажу, на что способны технологии. Они творят гораздо больше, чем оборотни могут вообразить.
Этот подлец позволял себе улыбку и спокойный, снисходительный тон. Я готова была его разорвать.
— Поэтому ты притворился моим другом? Как ты посмел?! Как тебе пришло в голову, что это сработает?!
— Я не притворялся. Этот Коити был другим, ты знала с самого начала. Я не обманывал, лишь хотел, чтобы тебе было проще прислушаться ко мне.
— Не приближайся.
Я схватила рубашку, быстро оделась. Что же такое тогда клокотало внутри одновременно возбуждением и страхом? Я чувствовала какую-то странную энергию.
— Уйди прочь с дороги!
