— Нет. Муж никуда меня не возит, я застряла в этом городе порока, страдая от скуки и никчёмности окружающих. Но ты, Миюки, — лучик надежды из Страны Тысячи Сияющих Островов! — Её ясное лицо выглядело таким вдохновлённым.
— Благодарю, Сяо. Это лестно слышать. Мне так повезло встретить тебя в сложную минуту и положиться на твою щедрость и доброту. — Хоть в основу нашей дружбы и легло враньё, я говорила искренне.
За короткое время, проведённое с Сяоху, я поняла, как она любит высокопарные речи. Богатая, знатная Сяоху жила в неразрывном круге печали, словно была героиней древней трагедии, хотя ничего на самом деле страшного не случалось, и от этого её сердце щемила тоска ещё хлеще. Любимой легендой Сяоху была история о Лян Шанбо и Чжу Итай, влюблённых, которых разлучили. Мужчина умер от горя, а когда женщина пришла на его могилу, они оба превратились в бабочек, чтобы быть вместе. Насекомые казались ей самой прекрасной метафорой любви на свете.
Сяоху водила меня в театр, где искренне восхищалась игрой актёров, плакала и смеялась, а я думала лишь о том, чтобы вырваться из-под её пристального внимания и найти дом Ван Гуана.
Она непрерывно болтала о том, как готовится к приёму, важному для её мужа. В основном всё делали слуги — сновали по дому, развешивали ткани, срезали свежие цветы в саду; а нашей с ней главной задачей был выбор нарядов.
И вот день приёма настал. В доме Тэ собирались самые знатные вельможи Сиюня и особенно ценные гости, приглашённые из других провинций. Ходили слухи, что Тэ играет с Императорским двором в кошки-мышки, но, возможно, то были лишь домыслы. Я до сих пор ни разу не встречалась с мужем Сяоху и не представляла, что он за человек.
Гости в шикарных нарядах с длинными рукавами и замысловатой вышивкой на дорогой ткани появлялись к вечеру. Дамы с прямыми спинами и волосами, заколотыми в высокие причёски и украшенными золотыми шпильками и дикими жемчужинами. Мужчины со смешными тонкими усиками и серьёзным видом. Многие с интересом беседовали со мной, и мне было что рассказать: я успела продумать в деталях свою историю о путешествии из Страны Тысячи Сияющих Островов со спутником-лаовай по Великому шёлковому пути. Я узнала, что здесь проходит и Великая стена, о которой рассказывал Эол как о бастионе, построенном для войны против Хаоса.
Всё-таки на Тростниковой Равнине и Равнине Высокого Неба было что-то общее. Будто давным-давно это был один мир, но после разделения история пошла разными путями. Люди с магией и без по-разному мыслили, по-разному называли города и строили по-разному. Одни уделяли внимание садам, дворцам и красоте, а другие технике и практичности.
Когда Сяоху услышала, что я хочу увидеть стену, она сразу загорелась желанием посетить достопримечательность вместе и пообещала всё организовать. Идею подхватили другие, и уже собирался целый поход-паломничество.
Тем временем я искала среди гостей Ван Гуана, вслушиваясь в светскую болтовню и не задерживаясь нигде.
— …потрясающий шёлк…
— Влияние на семью…
— Это глупость…
— …Ван Гуан.
Я замерла как вкопанная. Один из гостей рассказывал, будто Ван прислал его, чтобы разведать о планах Тэ. Видимо, и Тэ, и Ван боролись за внимание Императорской семьи и пытались перещеголять друг друга разными способами. Тэ задумал ни много ни мало перенести в Сиюнь столицу. Вана это отчаянно беспокоило, потому как он давно растерял былое влияние в этом городе, но не мог сидеть сложа руки и, дабы доказать свои влиятельность и могущество, отправился в сторону Ланьчжоу с торговым караваном. Собеседник посмеялся, что Ван попросту сбежал, поджав хвост.
Перед глазами встала чёрная пелена. Не чувствуя собственных ног, я подошла к говорившим.
— Я думаю, Ван Гуан слишком могущественный, чтобы просто сбежать. Наверняка он задумал что-то коварное.
— Простите, мы знакомы?
Участники дискуссии с удивлением обернулись ко мне.
— Сато Миюки. Прибыла с дипломатическим визитом.
Я чувствовала себя непринуждённо, знала, что говорю хорошо и выгляжу шикарно благодаря Сяоху. Мужчин же обескуражила моя наглость, они словно языки проглотили, и лишь один возразил:
— Ходят слухи, он вывез из своего дворца всё самое ценное. Что это, как не трусость?
— Предосторожность, — уклончиво отозвалась я: мне хотелось, чтобы друг Вана подумал, будто и я на их стороне. — Ван Гуан — мудрый человек и всегда смотрит наперёд.
— Конечно, поэтому даже забрал с собой своего любимчика. Если бы поездка планировалась недолгой, он не стал бы так утруждаться.
— Пойдёмте, — сказала я другу Вана, — этот человек просто боится того, что задумал Ван.
Мужчина беспрекословно последовал за мной.
— Откуда вы так хорошо знаете Ван Гуана? — удивился он, когда мы встали чуть поодаль от других гостей.
— Мы вели кое-какие дела, касающиеся торговли заморскими рабами.
— Очень в этом сомневаюсь. — Мужчина развернулся и хотел было уйти, но я удержала его внимание.
— Он ведь не просто так ценит этого Коити, правда?
