Ничего не ответив, Эол отправился по тропе. В густом и мрачном молчании мы спускались вниз. Пожелтевшая трава и дикие цветы с маленькими яркими головками перешёптывались на ветру. Здесь море я опять видела по-новому. Сильные шумные порывы ветра не вздымали высоких волн, а гнали мелкие частые барашки. Солёный запах смешивался с горным воздухом. Издалека мы заметили, что на пляже спинами к нам сидят две фигуры: темноволосый мужчина и женщина со светлыми длинными волосами. На них были чёрные облегающие брюки и такие же мрачные рубашки. Закатанные рукава открывали загорелые руки. Высокие сапоги отброшены в сторону. Мы подходили всё ближе, я всматривалась, пытаясь разглядеть оружие, — не видела, но и не поручилась бы, что его не было: на поясе одной из фигур что-то блеснуло в ярком солнце — может, кинжал.
Мы приблизились тихо. Я взяла Эола за левую руку, а правую он поднял вверх. Можно было быстро и безболезненно покончить с ними. Я тоже подняла вторую руку, показывая Эолу, что готова за него сражаться.
— Зачем вы позвали нас? — Голос Эола звенел от гнева.
— Потому что не хотим больше драться. — Алисия обернулась через плечо.
Я впервые так близко рассматривала её лицо: нежные черты, светлая, чуть загорелая кожа тронута веснушками, алые, словно от поцелуев, припухшие губы, влажные длинные чёрные ресницы. Она плакала? Алисия казалась совсем юной, трогательной, беззащитной — только холодное оружие напоминало, что она может напасть первой.
Но, к моему удивлению, Эол уронил руку. Я тоже медленно опустила.
— Выслушайте нас, — произнёс Хару-сан, всё ещё сидя к нам спиной. — Мы много лет ведём войну, не понимая, зачем и почему. Старейшины говорят о том, во что верят, как о непреложной истине. Но всё это давно уже перестало быть правдой, — он потёр переносицу, — или вовсе никогда не было. Вы видите, как миры рушатся? Видите, что люди несчастливы и там и там? Нужно прекратить войну и объединить силы.
Хару-сан обернулся и посмотрел на нас с тихой, потаённой решимостью во взгляде, голос его, гулкий и глубокий, звучал ровно.
— Объединить силы? Чтобы нечисть могла пробраться на Равнину Высокого Неба? Какой в этом смысл? — Эол вскипел, но мне хотелось их выслушать.
— Эол, — Алисия встала, — я не должна была уходить не попрощавшись, мне жаль… но ты бы не послушал. А у меня не было никаких доказательств. Это не Луны меня переманили, я сама пошла к ним. Мы с прадедушкой Хару начали масштабное исследование. Весь его род посвятил себя этой работе. Мы проследили, как ткань времени истончается, потому что слишком много законов нарушалось. — Она была грустна, но спокойна. — Мы больше не хотим причинять вам вреда. Нужно отдаться на волю Хаоса и разрушить стену меж мирами, чтобы существа могли перемещаться свободно, а энергия могла восстановиться. Иначе сейчас Вселенная как засыхающий колодец, никто не может процветать.
Пока Алисия говорила, Хару-сан ни разу не взглянул на нас, не отрывая глаз от беспокойных волн. Эол резко выдохнул:
— Нет, единственный способ всё исправить — разделить миры навсегда.
— Кая запудрила вам мозги! Вы не видели, как всё устроено. Когда-то давно я почувствовала паутину, из которой соткана Вселенная, поэтому обратилась к Лунам. Мы построили удивительные машины. Они позволяют заглядывать в прошлое и будущее, в потайные уголки космоса, они раскладывают нити жизни на отдельные струны. Пойдёмте с нами и сами всё увидите.
— Добровольно сдаться вам в плен? Не дождётесь. У вас нет доказательств.
Наконец-то Хару-сан поднялся и подошёл к нам. Он держал в руке шкатулку. Алисия, придерживая его ладонь — как нежно она его касалась! — завела рычажок сбоку. Крышка открылась, и заиграла мелодия. Не обычная музыка, а волшебная, как будто кто-то настраивал струны между небом и землёй. Я услышала древний напев о том, как боги охраняли свои святыни, как прятали их на земле, когда на небе наступил Хаос. Да, именно Хаос изгнал небожителей из их счастливого безмятежного мира. Теперь я не сомневалась в том, кто из нас — зло.
— Шкатулка показывает прошлое или будущее? — спросила я.
— Каждый видит в ней что-то своё. Но это точно правда, всё сбывается, — ответила Алисия.
На дне шкатулки звуки превращались в образы, а один из богов вкладывал зеркало в руку Будды, стоящего на холме. И я тут же метнулась взглядом к остальным — видели ли они?
— Эол, прошу, если ты ещё испытываешь что-то ко мне… — начала Алисия.
Тут-то меня и накрыло волной неистовой ярости. Так неприкрыто давить на больное человеку, который когда-то давно был тебе дорог. Да как она смеет?! Я вскинула руку и ударила её сгустком энергии. Алисия отлетела на расстояние раза в три больше своего роста. Хару-сан выхватил меч и замахнулся на меня, но Эол отбил удар.
Алисия вскочила на ноги и принялась рисовать на песке круги, как Эол рисовал на палубе корабля.
— Эол!
— Я справлюсь!
Он сражался с Хару-саном. Эол ловко отбивал удары, но и его атаки попадали на сверкающий меч. Мне нужно было обогнать Алисию, если она видела то же самое, и я одна перенеслась на вершину статуи.
