Бронзовое зеркало так и лежало в левой руке Будды, незаметное человеческому глазу. Я глядела на него с удивлением, не решаясь взять в руки. С одной стороны красовался орнамент. Я осторожно подняла его и перевернула. Другая сторона была так хорошо отполирована, что я видела своё отражение, солнечный зайчик метнулся по лицу Будды, а я была ровно такая же, как неделю назад, когда последний раз смотрелась в зеркало во дворце феникса. Как и яшма, артефакт не вызывал каких-то особенных чувств, мне показалось, что эта маскировка сделана специально. Но мои глаза — будто глаза волка — смотрели на меня, хищные, жадные, чужие. Я быстро спрятала зеркало в широком кармане.
У подножия материализовалась Алисия. Видимо, её навигация была не такой уж точной, а технологии — перехваленными. Она не успела ничего сообразить, а я уже переместилась на гигантский мост, который мы с Эолом видели между островов.
Мимо неслись автомобили. Шумел ветер. Я оцепенела от ужаса. Одно дело — когда Эол держал меня за руку и точно знал, что должно произойти, и совсем другое — когда нужно было всё рассчитать самой. Ну, не то чтобы точно рассчитать, достаточно просто не шлёпнуться об воду. Но всё равно страшно. Я зажмурилась, вылезла на самый край, машины сигналили, порывы с залива чуть не сбивали с ног. Я прыгнула, сосчитала до пяти и переместилась в домик, где мы ночевали. Я знала, что он защищён так же, как тайное убежище в Хэмптонсе. Луны нас не найдут, остаётся дождаться Эола.
От волнения я не могла сомкнуть глаз и, не зажигая света, ждала у окна. Он появился затемно, запыхавшийся и истекающий кровью.
— Оторвался, — простонал он. — А ты уже тут… молодец.
Я подхватила Эола и помогла добраться до кровати. Сняла с него липкую рубашку и осмотрела раны. Один порез рассекал плечо, в левом боку кровоточила колотая рана.
— Нужно остановить кровь. Я не смогу переместиться, нет сил.
Я не умела сама создавать порталы, чтобы позвать на помощь, поэтому бросилась в ванную за аптечкой. В ней нашлись антисептический, как сказал Эол, раствор и бинты.
— Нужно наложить швы, — попросил он.
— Как же он так тебя? Я думала, оборотни сильнее. — Я попыталась отшутиться, но он даже не улыбнулся, а на мои глаза навернулись слёзы, пока я трясущимися руками доставала всё необходимое.
Через несколько дней Эолу стало значительно лучше: не было лихорадки, раны тоже не открывались. И, как я предполагала, в доме мы оставались в безопасности. Иногда я со злорадством думала, что Алисия с Хару-саном кусают локти. Упустили и нас, и артефакт. В эти дни я впервые задумалась, что война имеет смысл. Всё, что я видела и слышала, доказывало: Хаос приносит в жизнь людей страдания, неопределённость, печаль. И если в моих силах его остановить — нельзя закрыть глаза и спрятаться. Я хотела сражаться рука об руку с Эолом.
Пусть это значило вести двойную жизнь — в одном мире с Коити, в другом — с Эолом, это всё равно лучше, чем оставить одного из них. Мало что на свете может быть страшнее одиночества. Но, с другой стороны, вдруг Коити и не нужна моя помощь? Я-то думала, он страдает, а он стал чуть ли не первым советником богатого и знатного человека. Но в любом случае нужно его найти и узнать, что он в порядке.
Мы сидели в креслах у окна. Улица шла по склону, и там в темноте периодически мелькали тени. Я заварила зелёный чай в небольшом керамическом чайнике, как много раз заваривала для дедушки, поставила пиалки. Скоро фаза новолуния закончится. Эол чувствовал себя хорошо. Я наконец решилась поговорить и протянула ему зеркало.
— Нужно отдать его Кае, — сказал он.
— Пусть пока будет у тебя, — попросила я, умоляюще глядя на него.
С тех пор как впервые взяла его в руки, я больше ни разу не глядела на своё отражение. Оно пугало меня. А Эол был достаточно надёжным, чтобы отдать ему бронзовое зеркало и больше не переживать.
— Уверена?
— Да, ты сможешь воспользоваться им в правильный момент. Прости, что бросила тебя с Хару-саном.
— Ты всё правильно сделала, первой добралась до артефакта. Поэтому мы и напарники. Понимаем друг друга без слов.
— И мы абсолютно честны друг с другом?
Эол кивнул и накрыл мою ладонь своей. Тускло горел ночник, его кожа казалась непривычно смуглой, а глаза тёмными.
— Не оставляй меня, Миюки.
— Хорошо, — я склонилась к его губам и поцеловала, — не оставлю.
Из-за ран Эола мы не решились зайти дальше поцелуев, но мне отчаянно хотелось его согреть, успокоить своим теплом. Пообещать, что он больше не останется один. Мне не хотелось покидать Гонконг.
Тэ Сяоху и её муж, Тэ Фэнхуан, предложили так же, как и Ван Гуан, в кратчайшие сроки собрать торговый караван и отправиться в погоню по Великому шёлковому пути. Мне не хотелось ждать, а кроме того, не хотелось полагаться на Сяоху, как на Судзуми Аяно: позволить запереть себя в ящике и надеяться, что не попаду больше в западню.
