– Ладно, это логично, но… – Флэтчер поморщился, – Не думал, что ты на такое способна.
Алиса посмотрела ледяным взглядом на своего Куратора и заговорила надменно:
– Ради благой цели моралью можно пренебречь, особенно в моём случае, Дронго Флэтчер. Если Лорд Блэквелл жив, то мне глубоко фиолетово что ты там по этому поводу думаешь. Ясно?
Это была не самая безобидная речь и вообще вся ситуация не вязалась в сознании Флэтчера с тем грозным видом девушки, который сопровождал её слова. Несмотря на слабость и заклятие «паразит», которое тянуло из неё силы, от неё веяло чем-то до крайности зловещим и даже бывалый Куратор Варэй почувствовал себя некомфортно от той леденящей волны, которая прошла по темнице.
– У тебя был скачок с момента учёбы? – спросил он то, что не покидало его голову ни на секунду с момента этой странной встречи, – Я отчётливо помню, что у тебя был третий уровень.
– Теперь я Примаг, – она ответила бесстрастно и даже нервно, – А ещё я не приукрашиваю, когда говорю, что у вас мало времени, Флэтч. Идите…
Флэтчер почесал отросшую седую щетину и произнес уверенно:
– Можешь не сомневаться, всё будет в лучшем виде. Я хоть старик, но ещё кое-что могу, – он тяжело встал, хватаясь за больные кости, – Только держись.
Герцог Мордвин, закутанный в плащ, пробирался в полупустой зал суда Восточного крыла своего замка, где на его месте восседал Джон Сальтерс. Зал представлял собой довольно мрачный амфитеатр, где в центре место осужденного, на котором с трудом стояла болезненного цвета Алиса в испачканном кровью потрепанном рваном платье.
Сказать, что вид её был предобморочным, значило бы преувеличить, потому что стеклянные глаза смотрели в одну точку, а ноздри размеренно, но слишком уж напряжённо втягивали воздух. Блэквеллу это напомнило Арену Смерти, где он встретил её впервые, и он чётко знал, что в таком состоянии Алисе терять уже нечего, но и сил на борьбу, в отличие от их первой встречи, нет. Не похоже, чтобы её волновало то, что происходит в зале суда, приговор свой она наверняка уже знала, но, тем не менее, держалась в сознании, как видимо «назло Вселенной всей».
– Алиса Лефрой, вы обвиняетесь в зверском убийстве тридцати мирных магов с неустановленными именами и Лорда Винсента Александра Блэквелла, Суверена Сакраля. Вы признаетесь в содеянном?
Весть о смерти Блэквелла была обнародована ещё десять часов назад, но по залу снова прошёл этот немой ужас. Блэквелл символизировал Эклекею, его смерть оказалась трагедией даже для людей, которые не питали к нему никаких симпатий, ни как к человеку, ни как к военачальнику.
Алиса подняла глаза и тихо сказала:
– Чёрта с два. Я зверски убила 30 наёмников Ксенопореи, – её слова прозвучали с гневом, но сил у неё было всё меньше для поддержания воинственного вида. Она кое-как держалась на ногах и постепенно оседала на пол.
– Вы обязаны держать ответ перед Правосудием стоя! Немедленно поднимите её на ноги! – приказал Сальтерс стражникам, которые подняли Алису за руки, но девушка уже теряла сознание.
– Допустим, ваша выдумка верна. Но как без распоряжений Совета вы это сделали? Вы же подчиняетесь Совету Эклекеи!
– Я подчиняюсь…только Винсенту Блэквеллу, – говорила она с паузами, в которые переводила дыхание и собиралась с силами.
«Моя девочка» – подумал Блэквелл, который в это время шёл, прислоняясь к стене. Крови в его жилах накопилось совсем мало, но он не мог позволить Сальтерсу осуществить свой план.
– И, тем не менее, вы убили его? Вы во власти Совета, и несёте ответственность за свои поступки перед Эклекеей.
– А кто назначил вас судьёй? – спросил член судейства.
– Герцог Мордвин на смертном одре, – ответил Сальтерс и поклонился.
– На смертном одре? Это до того, как Алиса меня убила, или уже после? – Блэквелл воинственно двигался к своему законному месту судьи, которое оккупировал Сальтерс. Тихий шёпот прокатился по всему залу суда, люди не смели громко произносить имя Хозяина замка, который появился перед ними, будто восстав из мёртвых. Блэквелл смотрел на свою бессильную рабыню, и она обернулась на звук его голоса, в её уставших глазах проблеснула надежда, – Я вполне ещё жив, Сальтерс, твоими молитвами.
– Как вы себя чувствуете, мой Лорд? – заискивающе и со страхом спросил Сальтерс.
– Живым, чёрт тебя дери. Убрался с моего места, быстро!
– Не смотря на ваше чудесное воскрешение, – говорил Сальтерс громко и на публику, – На счету у этой Леди ещё 30 мирных душ.
– Мирных? А что если у меня есть мёртвый глава этих мирных душ?
– Подтасовываете факты?
– …Мёртвый глава, Барон Арчер, который похитил меня и держал в плену.
– Это невозможно!
Блэквелл не стал что-либо опровергать или спорить, вместо этого распорядился, чтобы в зал занесли тело Стисли, обезображенное до неузнаваемости ожогами. Запахло палёной человеческой плотью и воцарилось полное безмолвие, лишь шаги к телу Стисли разряжали неестественную тишину.
