– Смотря сколько тебе нужно денег.
– Я не продамся вам на ночь, Милорд.
– И сумма не имеет значения? Даже за свободу не отдашься?
– У вас миллион возможностей реализовать свои желания, что вы ко мне с этим пристали? И вы всё равно свободу мне не дадите, я вам пока нужна.
– Ты сопротивляешься и это… – он на секунду замолчал, а потом прорычал, – Это очень заводит! Ну а если бы я дал тебе свободу?
Его голос шелестящий, хрипловатый, томный, и этот его волшебный запах…! Он играет на моих органах чувств, как на струнах, изящно, слегка небрежно и до предела чувственно.
– Всё равно нет, – говорю я вполне уверенно, а внутри кричу «Что же ты делаешь, глупое создание!?»
– Почему?
– Если я захочу этим заняться, то сделаю это бесплатно.
– А за чужую свободу?
– Вы слишком высокого мнения о моей морали.
– У всего есть цена.
– И сколько стоит Мордвин?
– На смерть Некроманта я бы его обменял, – хмуро буркнул он, отводя взгляд.
– А сколько стою я? Пятнадцать тысяч драхм или вы переплатили?
Винсент Блэквелл замолчал. Надо же!
– Я не уверен, что разгадал тебя, – его взгляд в этот момент искрит… фигурально!
– Надеюсь не разочаровать ваши ожидания. Вы ведь любите ребусы, – я смотрю на отражение его игривых глаз в зеркале, упираясь руками в трельяж, наклоняясь вперёд. Хозяин затягивает шнуровку моего корсета как можно туже, нарочно причиняя дискомфорт и добиваясь моего сбитого дыхания. Зашнуровав корсет, он проводит руками по контурам моего тела и останавливается на моих бёдрах, почти упираясь мне своим пахом в зад.
Твою же мать!
– Люблю. Но я не любитель долго сидеть с одной игрушкой. Я либо разгадываю её и теряю интерес, либо теряю интерес её разгадывать.
Какая ёмкая фраза! Очень по-мужски.
Он стоит сзади, уже слегка навалившись на меня своим обалденным телом, скользя руками по моим рукам, и смотрит за моей реакцией на свои действия в зеркало.
А меня изнутри пробивает дрожь, да такая, что кружится голова, я не могу… больше не могу. Пытаюсь привстать, вырваться из его ловушки, но он придавливает меня, не давая шанса освободиться. Чёртов корсет! Мало воздуха, так мало воздуха!
На секунду я вновь признаю господство разума, а не этих блядских бабочек в животе.
– Алиса… – шепчет он на ухо, чувствую его дыхание на своей коже. Мои глаза закрываются от удовольствия. Когда он шепчет моё имя, идут мурашки, и опять я раб этих бабочек, а мозг с готовностью уступает, – Меня заводит твоё сопротивление, но однажды… о, что будет однажды! – он проводит губами по шее и вдыхает мой запах. Я вцепляюсь ногтями в деревянную поверхность трельяжа и тяжело дышу. Внезапно он напрягается, чуть отстраняясь, – Что с твоей рукой?
Я и не заметила, как пальцы стали опять синеватыми. Перевозбудилась… видимо поэтому.
– Ммм… – звучит мычание вместо ответа.
Может ли так проявляться недосекс? Хм… лучше молчать. Он хмурится:
– Давно началось?
– Это не важно, пройдёт.
Это ложь. Я сама понимаю, что просто так это не пройдёт. Это не обычный вирус или инфекция, это даже не типичная магическая хвороба, я не знаю, что это. И в последний раз я не справилась.
– Я способен расставить приоритеты, не забывайся. Почему ты мне её не показала!? Час от часу не легче, дьявол! Как ты это останавливаешь?
– Искусственно подзаряжаюсь. Что это?
– Отторжение. Тело не принимает магию, – его лицо напряженно. Я чувствую, как Хозяин колеблется, а затем трёт рукой виски – это плохой знак, я точно знаю, – Это как-то связанно с твоим отравлением?
Как мне осточертело быть слабой! Не для него, иначе он спишет меня со счетов. Как же сложно ему соответствовать…
– Алиса, что случилось тогда?
Отрицательно машу головой. У меня нет ответа…
–
– Операция прошла успешно, всё было почти хорошо, пока… Инферн прикоснулся ко мне.
– Напал?
– Нет. Просто прикоснулся.
– И? – он побледнел.
– Он стал обычным трупом.
– …Всё?
– Вырвало не то чернилами, не то нефтью. Гадость несусветная! – он поднял брови, намекая на продолжение, – Начался приступ, будто сама стала трупом. Холод…
– Было адово пекло, я видел ожоги от солнца!
– Да, но внутри был лёд.
Он прикоснулся к моей руке своей горячей ладонью мага Огня. Тепло побежало по моему телу живительной силой, и я прикрыла глаза от удовольствия. Это очень приятно. Моя рука стала оживать так же, как когда я пропускаю Квинтэссенцию через тело, я улыбнулась и открыла глаза. Он смотрел на меня и хмурился.
– Судя по вашему виду, у вас такого не было… и это не яд, – говорю я в надежде отвлечься от его глаз.
– Нет, не было.
– И почему это со мной происходит? – он всё ещё стоит, навалившись на меня сзади, но уже не домогается, а скорее… обнимает? Нет, мне наверно кажется. Но рукой он щупает мою больную руку. Мне стыдно, хочу спрятать этот ужасный кусок своей плоти, который вновь начал белеть. Слишком быстро в этот раз, Квинтэссенция держится дольше.
– Я не уверен.
Ещё одна ложь в этой беседе. Он что-то знает, да и я знаю к чему это наверняка приведёт. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы знать, что становится с гниющей плотью.
