– Я-то как раз это прекрасно осознаю, хоть не видела этих чудиков. Блэквелл меня со скотиной не держит, собутыльникам на ночь не даёт. Я сыта, живу в тепле… не плохой расклад. Только Лимбо. – улыбаюсь, не зная от тоски или в некоторой благодарности, – Сказать плохого ничего не смогу, в силу оков. А как хочется иногда…
Очень хочется. Меня раздражает, что он постоянно меня провоцирует, выбивает из колеи, кидает в пекло и прочее. Моя натура пытается сопротивляться его давлению, как загнанный зверь выжидает момента свободы, как лань, которую я подстрелила.
Мне часто снится, как вдруг меня перестаёт тянуть туда, где мой Хозяин, мне становится очень и очень на всё плевать, впереди только Крайнее море, а сзади ничего такого, что тянуло бы меня вернуться. Что я стаю по колено в воде, и делаю шаг вперёд к Свободе – такой тусклой и зловещей, с привкусом безнадёжности – ведь терять нечего.
А потом вдруг понимаю, что та свобода ещё большая клетка – чёрная бездна падает на меня, влага и жуткий холод сковывают, а редкие вспышки в борющемся сознании гасятся беспросветной тьмой.
И тогда я перестаю бороться.
– А вам не пора распрягать своих лошадей? – вспоминаю я, прогоняя кошмар, – У нас через двадцать минут тренировка, и не дай вам Бог опоздать, – перевожу тему я.
Ребята встали и сквозь смешки и дебильные шуточки пошли к конюшне. Остался только Артемис:
– Я помню тот день, когда тебя привезли в замок, – заговорил Арти, – Я видел ортоптер с моста. Такая маленькая хрупкая босая девчонка, укутанная в плащ этого жирного слуги, идущая по снегу, и Блэквелл на две головы выше. Как обманчив мир, да? – он смеётся и делает большой глоток из кружки, – Я шёл следом и смотрел, как твои волосы движутся наперекор ветру. Такое сложно забыть.
Я подошла и поцеловала его в лоб, ничего не говоря. Что сказать? Что он очень мил и я его очень люблю? Лишнее.
– Ничего не скажешь? – спрашивает он.
– Тренировка на тебя тоже распространяется, Риордан. И спрошу с тебя по полной.
– Это хорошо. Ты всегда с меня больше всех спрашиваешь. И это не потому что я самый талантливый, чтобы ты не говорила.
– Я такого и не скажу, это не педагогично.
– Просто ты любишь меня больше всех! – он выпятил грудь и улыбнулся как ребёнок.
– Жопу оторви и бегом распрягать лошадь, самодовольный засранец! – жёстко приказала ему я, с трудом сдерживая улыбку, – Хотя… Артемис, выручай. Мне надо появиться на балу в Мордвине завтра. Не хочу идти одна.
– У нас свидание? – ехидно спрашивает он.
– Да, – говорю я с вызовом.
– Серьёзно? – переспросил он, его лицо удивлённо вытянулось.
– Сам-то как думаешь?
– Думаю, ты меня обманываешь.
– Это дружеских поход в террариум.
После дневных тренировок и заданий у меня занятная ночь с кипами бумаг и контрактов – это ужас. Я отсортировываю важное от неважного и самое значимое отправляю в Мордвин, а остальным занимаюсь сама. И ещё рапорты, рапорты, рапорты… отвратительно!
Потом подъём в 5 утра, но я просыпаю… да, это безответственно с моей стороны показывать такой анти-пример моим подчинённым, но не могу пересилить себя. Я люблю либо долго спать, либо вообще не спать, поэтому каждое утро ко мне заваливается Дрейк, сгребает меня в охапку и тащит на службу.
Дрейк классный. Мне нравится его отношение, он будто бы поставлен надо мной, чтобы контролировать моё расписание, он всегда помнит то, что я не помню, тащит за руку если я туплю, несёт стакан воды, когда я ещё об этом не подумала. Если бы у меня был старший брат, то он был бы таким: заботливым, снисходительным, внимательным и очень саркастичным. Артемис ревнует, но уже почти смирился. Ребята вообще-то ладят между собой, но пока ещё только притираются. Они стояли в холле, Артемис одет для приёма, Дрейк только вернулся с обхода:
– Ооо! – ехидно начал Дрейк, увидев друга в парадной одежде, – И куда это мы такие накрахмаленные?
– Отвали! Мы с Али поедем в Мордвин.
– Ух ты! Сумеречный Бал? Надо же, я думал, Леди Лефрой неугодна при дворе.
– Думаю, поэтому она решила меня позвать. Представь, как ей будет там…
– Да задница! Блэквелл на неё вечно зол, Совет терпеть не может, так теперь и Графиня у руля.
– Ты Али давно видел? Думал, она уже готова.
– Ну вообще она должна быть у себя. После обеда её не видел, скорее всего опять зачиталась.
