Он видел её каждый день. Вчитывался в отчёты, стараясь найти хоть какую-то зацепку в словах, что она выводила стремительном красивым почерком, но это было невозможно, ведь всё было идеально. Винсент даже побывал в Оксе, чтобы проверить задание Алисы лично, но увидел лишь аккуратное пепелище на месте домика лесника.
– Я бы и сам так сделал, – задумчиво сказал он, обращаясь к Нацусу.
– Значит, надо шить ещё одну пару носок! – только и ответил Лорд Айвори.
Винсент спас когда-то этого безумного старика от кары Совета, спрятав от чужих глаз в его же собственных владениях. Было невероятно сложно стирать следы, но всё же это удалось и теперь, мало кто мог вспомнить как на самом деле выглядел Уиллиам Айвори, который ныне и на веки стал Нацусом.
– Знаете, пепел ведь – лишь пепел, – как всегда странно заговорил Нацус, – Пепел невинен, ведь огонь сжёг вину.
– И что бы это могло значить?
– Спасать её надо…
– Это и делаю. Спасаю от себя.
Спасал от себя, поэтому избегал, но Алиса была настойчива и настаивала на встрече, каждый раз будучи соблазнительной и такой притягательной, что почти лишала мужа контроля. Он сдерживал себя, хотя хотел к ней прикоснуться, хотел почувствовать её губы на своей коже, вторгнуться в её плоть и сводить её с ума так, как она сводит его, заполучить её полностью.
Но на четвёртый день она не пришла. Винсент нервничал в ожидании, ни о чём не мог думать, искал причину, хотя сам избегал жену. Он боялся, что что-то случилось, боялся, что Алиса в опасности или не может телепортироваться, или что она с кем-то другим. К ночи он не выдержал и сам телепортировался прямо к ним в спальню в Мордвине. В комнате её не было, но в ванной шумела вода, и он сломя голову побежал на звук. Он открыл дверь и увидел сидящую на полу девушку, обмотанную в полотенце, которая просто сидела в ступоре и смотрела на свои руки. На шее были царапины, под ногтями кожа, и он ужаснулся, ведь видел это однажды, когда Саммерс пытался её изнасиловать.
– Алиса… – тихо позвал он, – Что с тобой? – он положил в свой голос всю нежность и заботу, которую только мог.
– Оставь меня, – неэмоционально сказала она, даже не подняв глаз.
Винсент не отступал, он лишь приблизился к ней и сел на корточки рядом, пытаясь взять её за руку, но она не далась.
– Это из-за него? – спросил он, имея ввиду Саммерса, которого так хотел убить самым жестоким из способов, существующих во всех мирах, – Алиса, скажи только слово, и я…
– Не из-за него, – холодно отозвалась она и прикрыла глаза, – Из-за меня. А теперь уйди.
– Чёрта с два я тебя в таком состоянии одну оставлю.
– Не надо. Не надо внезапно проявлять заботу, вводить меня в заблуждение фразой «мы вдвоём против целого мира». Ты один и я одна.
Она решительно встала, придерживая полотенце, и слишком стремительно вышла из ванной, в её движении Блэквелл уловил неловкость, что никак не вязалось с уверенной в себе Алисой. Он посмотрел ей в след, и его внимание привлекла кровь на ноге. Он резко встал и пошёл за женой, присматриваясь к её ноге, на которой уже теперь отчётливо видел струйку крови от внутренней части бедра.
– Лис, у тебя кровь.
– Да кровь, – огрызнулась она.
– То есть…
– Да, чёрт побери! Да! – вскрикнула она, – Просто оставь меня!
– Это же хорошо! – не отступал он.
– Ой, ну а тебе какое дело?
– Лис, это не просто хорошо, это ведь потрясающе! Ты самое удивительное создание, которое создал бог!
Она театрально фыркнула и закатила глаза:
– Создал, чтобы что? Чтобы плодиться и размножаться? Не обманывай себя ложными надеждами, Винсент! С теми процессами, что творит мой организм Архимага, я могу гвозди переваривать! Даже если я искупаюсь в сперме, то нет шанса, что я рожу тебе бастарда! И давай всё же закроем тему?
Она отчаянно жестикулировала и постоянно чесала шею, расчёсывала неумолимо, а потом внезапно повернулась к напольному зеркалу, посмотрела на себя в отражение и её лицо отразило тысячи мук. Алиса судорожно замотала головой, сжала губы в одну линию, взяла с комода каменную статуэтку и кинула в напольное зеркало, разбивая отражение на сотни кусочков.
Винсент в миг очутился рядом с ней, взял её за плечи покровительственной и зашептал на ухо:
– Она к тебе приходит?
– Она молчит, прикидываясь мной.
– Она больше не пленит тебя, вы одно целое! Прими себя такой, какая есть…
– А какая я есть? – опустошённо спросила она, – Я грязная.
Её руки снова начали терзать шею, но Винсент схватил её за запястья и снова зашептал:
– Нет. Ты удивительная. Очень чистая, чувственная, смелая, яркая. Алиса – это ты, – он произнёс её имя с чувством, – Алиса. Удивительная, моя маленькая Алиса.
– Лисовская, – слетело с её губ почти беззвучно, – Ты сказал тогда «Алиса Лисовская».
– Да. Алиса Лисовская, – повторил Винсент и прижал её к себе, погружая в свои объятия, гладя её влажные волосы, – Это ты. Лисовская-Блэквелл, моя жена, и я буду рядом.
