– Я и есть Квин, – улыбается она мягко и выпускает черноту глаз, – Квинтэссенция по имени Алиса. Помню своё прошлое, наслаждаюсь настоящим и… – глаза снова серые, – …Мечтаю о будущем с тобой.
– А прошлые воплощения?
– К несчастью, а может и к счастью, я не знаю то, что знала Квинтэссенция в прошлых жизнях. Но я всё ещё с лёгкостью об этом догадываюсь… это интуиция – опыт моей силы, пронесённый сквозь время.
– Признаться, я очень рад, что ты не обладаешь памятью Квин. Было очень жутко, когда ты рассказала мне как я родился, как Линда шлёпнула меня по моему величественному заду, как папа разговаривал с грозой… всё это жутко. Очень. Не хватало лишь фразы «Я знала тебя, Винсент, когда ты был ещё сперматозоидом в твоём отце, а Феликс был так хорош в постели».
Аллилуйя. Никаких странных воспоминаний. Она и так слишком догадлива, эти её замашки всезнайки… «просто» укрощение стихий, необузданных Ксефорнийцев, адских гончих, бесовских волков, испуганных детей и… и меня – это и так перебор.
– Я люблю тебя, Винсент Блэквелл. – сонно шепчет моя искорка и целует меня в щеку.
– А я тебя, Алиса Блэквелл.
В кое-то веки спали в нашей постели вместе и без ссор. Как муж и жена…
…Вместе.
Алиса очень незаметно подкралась к комнате сына и заглянула внутрь. Её лицо выражало лишь воинственность и готовность к бою, в ней сидел зверь, готовый бросится на растерзание обидчика её любимого чада, но обидчика не было, была лишь Линда, стоявшая над кроваткой малыша, который хмурился во сне.
Лицо Линды в свете ночника отражалось в стекле окна, за которым глубокая ночь постепенно отступала, передавая эстафету ленивому рассветному солнцу, но до рассвета было ещё не меньше часа. Линда славилась своей чуткостью и милосердием, мягкостью и глубокой заботой о всех и вся. Она всегда старалась улыбаться, даже когда всё было довольно грустно, но и улыбка тогда была печальная, только Алиса знала совершенно другую сторону Линды, которая в тот момент отражалась в стекле окна.
У Алисы была своя философия об истинной сущности людей, основанная на своих собственных страхах и наблюдениях. Она не верила людям, это было следствием её недоверия к себе самой, но именно эта черта позволяла не делать поспешных выводов.
Отражение. Люди не придавали значения этому явлению, хотя Алиса знала по себе, что в зеркале отражается истинная скрытая сущность человека, и в этом, по сути, была вся философия.
То, что отражало стекло, было очень похоже на Линду, но добросердечной улыбкой там и не пахло. Пожилая женщина была сосредоточена и даже слегка брезглива, пока рассматривала спящего малыша, отчего глаза Алисы заплыли чернотой. Руки Линды потянулись к кролику, который лежал в кроватке, но не успели взять игрушку, потому внезапно за спиной женщины появилась Герцогиня с воинственным видом, которая прошептала лишь одно:
– Не вздумай лапать зверушку.
Линда испуганно отшатнулась к кроватке, но тут же успокоилась, мило улыбаясь:
– Как скажите, Леди Блэквелл. Вам лучше? Лорд Блэквелл сообщил мне приятную новость о том, что вас больше не мучают ваши ложные воспоминания.
– Не мучают, – спокойно ответила девушка, наклонив голову вбок, и прищурившись, – Но они не ложные, Линда.
Женщина добродушно улыбнулась и отвела глаза, будто высмеивая эту реплику:
– Да ведь всё просто, Леди Алиса. Сознание не выдержало магической нагрузки и придумало личность, которой нет.
– Хорошо в психиатрии шарим, да?
– Профессия такая! – пожала плечами женщина.
– Ну-ну. Я тоже немного разбираюсь в психических расстройствах, Линда. А ещё я вижу, что мои воспоминания тебя очень заботят.
Алиса стальной хваткой взяла женщину за пухлый локоть и вытолкала из комнаты, а потом придавила к стене и гневно зашептала:
– Я распорядилась, чтобы Бэт отвечала за маленького Герцога.
– Но Бэт не опытна! – в обычной растерянно-жалобной манере заговорила Линда, а в её глазах было отчаяние.
– Однако она справилась с выбором комнаты для Эндрю! – монотонно сказала Алиса, – Думаешь я не знаю? Не знаю
При упоминании последнего губы Линды дрогнули, а брови жалобно сошлись к переносице:
– Но оттуда замечательный вид…
– Ну конечно! – повысила тон Герцогиня, – Но ведь есть ещё один аргумент: эта комната была спальней его биологического отца! Ты увидела, что мальчик родился без единого намёка на черты Феликса, и решила запихнуть его туда?
– Леди, что вы такое говорите?
