Как и предполагалось, от бабушки я сначала получил нагоняй «за свинский вид», но потом – похвалу за хорошо политые грядки. Летний душ оказался не таким уж приятным, вода в железном баке не успела прогреться как следует и была прохладной. После купания, досыта наевшись домашних пельменей и запив все это дело самодельным томатным соком, я собрался на встречу с деревенскими ребятами. Отпрашиваться особо не пришлось – после того как я сказал, что иду к Зое, бабушка просияла и как-то уж слишком смущенно пожелала удачи. Женщины… Даже с возрастом их железная логика не меняется.
Место дислокации было то же – у Зои. Все бурно обсуждали насущные дела. Не знаю, почему девушка терпела эту шумную компанию, как я понял, почти каждый день, но больше всего меня волновал вопрос, где ее предки.
Ребята собрались вокруг стола, чтобы послушать речь Глеба. В этот раз я тоже приготовился внимательно слушать. Глава отряда тех, кто знает тайну Гнезда, а точнее, об ужасах, которые здесь творятся, покашлял, и галдеж тут же смолк.
– Ничего нового не произошло, – объявил Глеб.
Толпа тут же загалдела вновь, будто никакой паузы не было вовсе.
– Что, и все? – изумился я.
– Я же говорила, – пожала плечами Зоя, – бездействуем.
– Глеб, – громче, чем хотел, окликнул я парня, – можно мне взглянуть на коробку с чердака?
– Катюха уже проболталась? – недовольно наморщив нос, спросил он.
– Я ничего не говорила! – раздалось откуда-то сбоку.
Из-за спины пухлого, широкоплечего парня высунулась светловолосая макушка слухача.
– Это я, – призналась Зоя. – А что? Ты же хотел завербовать его в нашу группу… Вот, пожалуйста.
Глеб посмотрел на меня из-под широких черных бровей, наползавших на глаза словно невиданные хищные звери, складочка на переносице стала глубже обычного. Парень хотел что-то сказать, но его перебил толстяк, с которым до этого спорила Катюха. Он показался мне до неприличия несуразным: бугры воспаленных прыщей засыпали все лицо парня, а жиденькие темные усики так и молили, чтобы хозяин их сбрил.
– Да гнать его! Начитается сейчас и снова галопом из деревни рванет… А оно нам надо? Оно нам не надо.
– Ничего я не рвану… И вообще, если ты перепугался, как маленькая девчонка, это не значит, что и я струшу.
– Ты говори, говори, да не заговаривайся, – оскорбился бугай.
– А с кем имею честь разговаривать? – саркастично бросил я.
– Ванька я, второй по возрасту после Глеба, так что прояви капельку уважения.
– Меня учили уважать не по возрасту, а по уму. Прости, мое уважение придется заслужить.
– Угомонись, Толстый, – приказал Глеб, останавливая Ваньку. Тот, как мне показалось, уже было собрался применить силу, раз не хватило интеллекта для словесной перепалки. – Пусть посмотрит коробку, он теперь с нами.
Я машинально ухмыльнулся, Толстому такая реакция не понравилась, наверняка затаил на меня обиду.
Зоя легонько хлопнула мне по плечу и, мотнув головой, дала понять, что следует идти за ней. Мы направились в сторону спальни, Инга в этот момент жгла нас недовольным взглядом. Не знаю, что она там себе надумала, я даже не стал напрягать мозг для предположений, но по спине пробежал неприятный холодок.
– Вот, – сказала Зоя, доставая из-под кровати небольшую потрепанную коробку, – тут все, что мы нашли. Каждый по сто раз просматривал записи и эти странные вещи, но никто ничего особенного не обнаружил. Не знаю, что ты надеешься откопать.
– Пока что мне просто любопытно на все это взглянуть.
– Что ж, тогда оставлю тебя одного… а то, не дай господи, Инга примется на себе волосы рвать.
– В случае чего – ты же спасешь меня от нее?
– Конечно.
Зоя улыбнулась и ушла в гостиную, где тусовался народ, а я почему-то завис на несколько минут с идиотской улыбкой.
Опомнившись, потянулся к коробке и скинул с нее пыльную крышку. Помимо того, что в ней действительно было много странных вещей и пожелтевших писем, меня привлекла одна-единственная фотография. На ней был изображен щуплый пацан примерно моего возраста – улыбчивое лицо, торчащие уши, старомодная кепка-восьмиклинка, перевернутая козырьком назад. Нахлынуло странное чувство, будто я уже где-то встречал этого паренька, а потом, сложив пазл памяти воедино, я задрожал всем телом. Фотография выпала из рук. Со снимка, прищурившись, веселым взглядом смотрел Федька – тот, что забрал меня с окраины Уйского и подвез до Вороньего Гнезда.
– Слав! – послышалось гулко, будто из бочки. – Эй, Слав, прием!
– Я же говорил, в штаны наложит. – Голос Толстого привел меня в чувство. – Очнись, убогонький!
Я вздрогнул всем телом и перевел взгляд на ребят. Несколько пар взволнованных глаз таращились на меня и жадно требовали объяснений. Зоя сидела рядом и держала фотографию, поднятую с пола, Глеб и Ванька, скрестив руки на груди, нависали надо мной, будто горы над альпинистом, а Катюха с Ингой топтались за широкими спинами ребят.
– Это Федька, – еле выговорил я и закашлялся оттого, что горло пересохло. – Федька…
– Ну допустим, Федька, – раздраженно вздохнул Глеб. – Что с того?
