Письмо было датировано пятнадцатым июня одна тысяча девятьсот девяносто шестого года, подписано «Ф. И. Андропов». Я закончил читать и тут осознал, что меня мутит. Живот скрутило, предательски выступившие слезы жгли глаза. Я спрятал лицо за ладонями.
– Да, – подал голос Глеб, – жуткая история. А теперь, если поверить в призраков, и того хуже…
– Где… – еле выдохнул я, – где ты нашел коробку?
– На чердаке одного заброшенного дома. Мы прочесывали тогда все пустующие постройки, искали зацепки.
– Этот дом находится на болоте? В зарослях ивняка?
– Ну да, – ответил парень. – Он, кстати, за огородом твоей бабушки. Его почти не видно из-за стланика, но…
– Значит, это Федькины вещи, да? – обращаясь скорее к себе, чем к собравшимся, задал вопрос я. – И он жил в том доме…
Я соскочил с места, метнулся в гостиную и прильнул к кружке с водой, забытой кем-то на столе. Выпил залпом, немного отдышался и вернулся на прежнее место. Ребята испуганно переглянулись.
– Слав, объясни, – попросила Зоя.
– Я был там, – икнув в попытке подавить рвотный рефлекс, буркнул я. Вода немного охладила взбесившийся желудок. – Сегодня. История про Митрофана – правда… Все, что рассказал лесник, было правдой. – Я измученно взглянул на нее. – Тот, кто спас меня из болота, – Федька, Федор Ильич, лесник, живущий в том доме.
– Живший, ты хотел сказать? – поправила Зоя.
– Живший, но обитающий там до сих пор, – глухо пробормотал я. – Похоже, мы нашли первый отпечаток, который нужно упокоить.
Нетрудно догадаться, что ночь я провел мучаясь от бессонницы, в страхе и большой печали. Мне понравился Федор Ильич, понравился душистый чай, которым он меня поил, и мед, будто только что забранный у пчел. Я до сих пор ощущал вкус угощения, но теперь, когда стало понятно, что лесник – отпечаток прошлого, призрак, меня начинало мутить от этих воспоминаний.
