– Неправильно, Слав, его похоронили. Ой как неправильно. Одинокий он был, и никто как следует его на тот свет не отправил. Быстро закопали, и ваших нет… даже не отпели мужика как полагается.
– Так вот в чем причина! – ахнул я. – Значит, святая вода и молитвы действительно помогают душе отправиться в иной мир…
– Старики в это верят, – кивнула бабушка.
Кажется, теперь у меня и деревенских ребят не было выбора, если мы хотели разгадать тайну Вороньего Гнезда. Нам предстояло раскопать могилу Федора Ильича…
Узнать, где покоится тело старого лесника, не составило труда. Бабушка сказала, хоть его и похоронили без подобающих почестей, но все-таки на единственном в деревне кладбище. Я видел его при въезде в Гнездо. Кладбище было небольшое. Чтобы отыскать табличку с именем Федора Ильича, не пришлось бы потратить и дня, тем более если бы на раскопки отправились все члены братского союза знающих. Но кое-что сразу пошло не так.
– Верить этому убогонькому и раскапывать останки какого-то дряхлого деда? – возмущенно спросил Толстый, когда все вновь собрались у Зои дома, и тут же заявил: – Увольте!
– Мы и так ничего не делали на протяжении нескольких месяцев, – возразил Глеб. – Нужно попробовать.
– Не делали, и все были живы и здоровы, – возразил Толстый. – А когда этот выскочка появился, умер Карасев. Пойдешь у него на поводу? Что, если снова начнутся беды?
– Так ты предлагаешь просто забить на все? – хмыкнул Глеб. – Боишься убавить в весе?
– Предлагаю всего лишь подождать, когда тебе исполнится восемнадцать, – ощетинился Толстый, исподлобья зыркнув на командира.
– И тогда ты героически нас всех спасешь, – не растерялся Глеб. – Ладно, кто не хочет идти, заставлять не буду. Поднимите руки те, кто с нами!
Рук, взметнувшихся вверх, почти не было. Я мысленно охнул. Рыжий и Кики – до сих пор не узнал их имен – были первыми, кто согласился идти с нами. Зоя и Катюха присоединились следом.
– Простите, ребята, – испуганно прошептала Инга, – я просто очень боюсь мертвых…
– Ничего, – вздохнул явно разочарованный Глеб, – я все понимаю. К сожалению, днем раскапывать могилу нельзя, можем спалиться.
– Дураку понятно, что при свете дня такие дела не делаются, – важно проговорил Кики.
– Я позабочусь о святой воде, – подала голос Катюха, похлопав Глеба по руке.
Парень улыбнулся ей и потрепал девчушку по светлой макушке.
– Хорошо. Значит, решено, выдвигаемся завтра ночью…
Ребята в помещении снова загалдели, они всегда начинали говорить как-то одновременно. В компании Толстого кто-то ржал, поглядывая в нашу сторону. Я подумал, что это начало раскола.
– Знаешь… – Зоя устало облокотилась на побеленную стену. – На самом деле я тоже боюсь мертвецов.
– Сочувствую, – буркнул я, а сам подумал, что мертвецов, тем более живых, не боятся только психи. – Зачем тогда согласилась идти?
– Ну мы же теперь друзья. А друзей не бросают.
Зоя улыбнулась уголком рта, и я только теперь подметил, что ей очень идут веснушки.
Следующий день пролетел слишком быстро. Наступившие сумерки не предвещали ничего хорошего. Уже заранее у меня ныло в желудке, колени дрожали, а голос иногда срывался на истеричные нотки, но я старался мужаться… рядом шла Зоя.
– Боишься? – словно читая мысли, спросила она.
– Немного.
Не хотел врать, но соврал. Еще как боялся.
Шли по дороге-мосту, ведущей из деревни, к той самой кирпичной остановке. По правую руку – река, тихая и спокойная, но при свете луны невероятно пугающая, по левую – трасса из щебенки, уходящая в районный центр, Уйское. Выход, казалось бы, так близко, но он был недостижимо далеко.
В руках – лопаты, у Кики – еще и бита. Впереди – перекресток. Кладбище. Реально жутко.
– Я тоже, – вздохнула она, – но вместе не так страшно. Лишь бы разделяться не пришлось.
– Э не-е-е, – протянул Кики, идущий по левую руку от меня. – Об этом даже не думайте! Разделимся, начнем слышать странные звуки, пойдем на зов смерти, а там – бац! – Парень хлопнул в ладоши, и у меня внутри чуть что-то не оборвалось. – И сожрут нас! Я, было дело, любил ужастики. И все они начинались и заканчивались до смешного одинаково… Так что никаких разделений, слышим звуки – стреляем без предупреждения!
– Было бы из чего стрелять, – хмыкнула Катюха, вприпрыжку шагающая возле Глеба.
Бойкая и бесстрашная девчонка, я откровенно завидовал ее решимости.
– А у меня бита. Если что, зашибу!
– Тебя как, кстати, звать-то? – меняя тему разговора в попытке оттянуть неизбежные мысли о предстоящей операции и отгоняя неумолимый страх, спросил я.
– Вано, а он, – Кики ткнул в непривычно молчаливого Рыжего, – Саня.
Рыжий Саня беспомощно посмотрел на меня и состроил гримасу, чем-то отдаленно напоминавшую слабую улыбку. Мне показалось, его тошнило. Не мудрено, я специально не ужинал перед походом на кладбище, но дурнота все же нет-нет да накатывала.
– А Кики – это чтобы не путать с Ванькой То́лстым?
– Да нет, – как-то уклончиво ответил Кики.
Катюха звонко загоготала.
– Давай, Вано, – передразнила она интонацию парня, с которой он представился, – расскажи историю своего прозвища.
