У меня пропал дар речи. Вместо того, чтобы начать ругаться, я, все еще дрожа, стал ощупывать ногу и наконец понял, что меня схватило. Пружина из толстой проволоки опутала лодыжку, а мне с перепугу показалось, что ногу сжала ледяная рука мертвеца. Я выдохнул с облегчением и принялся выпутываться из мусорного капкана, хотя неприятное чувство присутствия в воде чего-то зловещего все же не покинуло меня до конца.
– Ну ты и бестолочь, горожанин! – не унимался Толстый. – Аж в воду влететь умудрился!
– Я-то думал, это двухметровый призрак, – приходя в себя, злобно бросил я, – а оказалось, всего лишь безмозглый хряк в старых портках.
– Следи за языком, мудло! – оскорбился Толстый. – Не то вообще лишишься его!
– Пошел ты!
Толстый засопел, будто хотел через ноздри выпустить весь едкий пар, скопившийся в его организме за годы существования, и аккуратно стал снимать девчонку с плеч. Я понял, что пахнет жареным. Кое-как выбрался из воды и в упор уставился на Толстого, который был выше меня на две головы и в несколько раз шире. Но снова показывать себя трусом я не собирался. Одно дело – призраки и остальная чертовщина, которая пугала меня до трясучки, и совсем другое – перспектива драки с парнем, больше похожим на вепря.
– А ну, повтори! – оскалился Толстый, выставив мясистые кулаки.
– Ты, – голос Глеба, будто гром среди ясного неба, разрезал напряженную атмосферу, – безмозглый хряк!
Кулак нашего командира пришелся точно по нахальной физиономии Толстого. Парень пошатнулся, но не упал и гневно уставился на Глеба, схватившись одной рукой за нос.
– Шутить с нами вздумали? – проорал Глеб, разгневанный не меньше получившего в морду Толстого. – Игрушки всё это для вас?
Со стороны кладбища плелись еще четверо бывших двухметровых монстров, уже снявших балахоны. Ребята, все, кроме зачинщика этого беспредела, – а я был уверен, что им являлся Толстый, – выглядели виноватыми, а девчушка, несколько минут назад сидевшая на плечах Ваньки, и вовсе шмыгала носом и вытирала подкатывающие слезы. Наша группа уже тоже вернулась к реке, Катюха и Зоя порхали вокруг меня и охали, Кики с Рыжим желали расправы. Кики уже снова был с битой.
– Мы же не думали, что вы серьезно собираетесь раскапывать труп! – огрызнулся недалекий лидер существ в балахонах. – Это противозаконно! И неправильно!
– Уж чего-чего, а фараонов я не боюсь, – ответил Глеб. – Будто ты не знаешь, что в Гнезде совсем другие законы действуют! Не желаете помогать – ладно, но будьте добры не мешать!
– Как скажешь, командир, – буркнул Толстый, выделив последнее слово. – Уходим, парни!
Ванькины соратники поспешили покинуть нашу компанию, собственно, как и сам Ванька. Меня колотило, и я не нашел ничего более разумного, чем раздеться. Остался в одних трусах, ребята поржали, а Зоя вроде смутилась, отчего я тоже покраснел.
– На, держи. – Глеб протянул олимпийку, оставшись в футболке. – Иди домой, дальше мы без тебя справимся.
Я бы хотел уйти, честно. Но что-то меня держало возле ребят, какая-то неведомая сила. Возможно, и ведомая – интуиция. Я решил остаться. Сложил мокрые вещи на берегу реки, чтобы не таскаться с ними, а забрать позже, вылил воду из кроссовок и снова напялил их. Гордо пошел с друзьями в трусах и олимпийке. Чем не костюм для упокоения души Федора Ильича? А страха почему-то как не бывало.
Вернувшись на кладбище, мы снова принялись высматривать место захоронения Федора Ильича. То ли стресс так сказался, то ли у всех присутствующих с памятью была беда, но какое-то время нам пришлось блуждать в поисках разрытой могилы. Я уж было решил, что она исчезла бесследно, но потом выкопанная яма все же нашлась.
Я облегченно вздохнул, когда Глеб забрался на трухлявый гроб, – боялся, что решать, кто полезет к останкам, будем путем жребия. Задержал дыхание, когда лопата парня вонзилась в старые доски и в погребальном ящике образовалась щель. Глеб проделал совсем небольшую дыру и жестом потребовал бутылку со святой водой. Катюха, которая, как и все присутствующие, стояла завороженная процессом вскрытия гроба, встрепенулась и быстро метнулась к земле. Видимо, убегая от «монстров», выронила бутылку, и та сейчас валялась в небольшой лужице.
Глеб открыл бутылку и вылил ее содержимое в деревянный ящик через щель в крышке гроба. Я бы не догадался так поступить, обязательно отфигачил бы всю крышку, и пришлось бы лицезреть сгнившие останки трупа. Мысленно еще раз поблагодарил Вселенную, что не я принимаю решения, все-таки Глеб – толковый парень, настоящий лидер.
– Так, – многозначительно глядя на меня, сказал он, – кто будет молитву читать?
– И почему, интересно, ты буравишь меня взглядом? – нахмурился я. – Это мне совсем не нравится.
– Так или иначе, ты один был с ним знаком… если это можно назвать знакомством. Сам же читал, молитва должна от сердца идти.
«Вот тебе и толковый парень, – мысленно возмутился я. – Хотя логика в его словах все же есть…»
– Ну да… – начал мямлить я, – только я молитв не знаю и сочинять не умею…
– Да ладно, хлопчик, неужели и пары слов не найдется, чтобы меня проводить?
