Я хотел что-то возразить, но тут до меня дошло, что рядом стоит призрак Федора Ильича. Я подпрыгнул на месте и взвизгнул, как девчонка. Девчонки, кстати, молчали, но жались друг к другу и таращили глаза на лесника. Рыжий и Кики шлепали губами, как рыбы, причем Кики выставил перед собой биту. Глеб не сдвинулся с места, так и стоял в разрытой могиле, задрав голову вверх и потрясенно пялясь на отпечаток памяти.
– Что ты на меня глаза так пучишь? – нахмурился Федор Ильич. – Вот же дурная привычка… Не бойся ты так, зла не сделаю. Давно я уйти хочу, да деревня проклятущая держит.
Страх понемногу начал отступать, я даже сам не понимал почему, но вместо него меня охватило сочувствие. К тому же Федор Ильич выглядел точно так же, как и в день моего спасения из болота. Да и то, что он спас меня от смерти, я тоже не забыл.
«Всего лишь отпечаток прошлого, – подумал я, – а до сих пор страдает, как живой…»
– Что я должен сделать? – почему-то шепотом спросил я.
Ребята наблюдали за нами, не издавая ни единого звука, мне даже показалось, что в данный момент они и вовсе не дышат.
– Ну, – протянул Федор Ильич, – для начала неплохо было бы напялить штаны.
– А, это… – Я посмотрел на себя ниже пояса и машинально прикрылся. Вроде бы уловил смешок со стороны. – Пришлось немного побегать. Обмочился.
Сказал и только потом понял смысл этих слов.
– И такое бывает, – развел руками Федор Ильич.
– Да нет… – начал оправдываться я. – Там река, и… Так что мне сделать для вас?
– Ничего, думается мне… Я, по правде говоря, и сам толком не знаю.
Федор Ильич был спокоен, я бы даже сказал, кроток. Что он испытывал сейчас, глядя на собственную разрытую могилу? Что чувствовал, ожидая перехода в иной мир? Боялся ли? Тосковал? Я хотел узнать все, показать старику, что я проникся его несчастной судьбой, но не мог заставить себя спросить… Зачем бередить и без того кровоточащую рану?
– Простите.
– Что ты, парень, – даже немного растерялся Федор Ильич, – не за что мне тебя прощать.
– Вы меня спасли, а я даже не знаю, как помочь вам.
– Это я себя спасал, – вздохнул Федор Ильич. Мы стояли лицом к лицу, я почти плакал, а он по-доброму улыбался. – Как увидел, что тонешь, за сердце схватился. Еще одного утопленника не выдержал бы, помер.
– Вы же и так мертвы, – осторожно заметил я.
– Это верно.
– Мне так жаль. Никто не должен жить и умирать в одиночестве. Мне хотелось бы, чтобы у вас была достойная, полная и насыщенная жизнь… и смерть, встреченная в кругу семьи. Потому что вы хороший человек. И вы не виноваты в смерти Митрофана, вы были ребенком. Это несчастный случай.
– Спасибо, хлопчик, – утерев слезу в уголке глаза, ответил лесник. – Спасибо за эти слова. – Он осмотрелся, улыбнулся присутствующим, вдохнул полной грудью. – Слезы к праху… Ну, я пойду.
Я не сразу понял, о чем он, момент был напряженный, меня раздирали самые разные чувства, била мелкая дрожь. Я судорожно закивал.
Федор Ильич снова улыбнулся, благодарно прищурив карие глаза, повернулся и зашагал прочь. Я смахнул соленую влагу с лица, чтобы лучше видеть его спину, но силуэт лесника все больше размывался с каждой секундой. И наконец растворился бесследно.
На душе стало чуть теплее, я первый раз в жизни кому-то по-настоящему помог. И неважно, что это был призрак, отпечаток прошлого. А точнее… важно было то, что я помог именно ему.
Дождь все еще моросил. Я прилично замерз и точно перенервничал. В полном молчании мы засыпали гроб землей. Домой тоже шли молча.
Проснувшись, почувствовал себя гадко. В горле першило, нос был заложен, а кости ломило так, словно я один разгрузил целый вагон угля. Ночные приключения в полуголом виде вышли мне боком.
– Чтоб тебя, – выругался я, откидывая пропитанное потом одеяло. Видимо, ночью поднималась температура. – Угораздило же.
– Сейчас получишь от меня по первое число, – раздался с кухни бабушкин голос. – Во-первых, за то, что снова шлялся не пойми где, во-вторых, за словечки!
– Прости, ба. Просто чувствую себя паршиво…
– Еще и Зойке влетит, – не слушая меня, продолжила она. – Не успел приехать, оклематься как следует, уже по девкам бегает!
– Да она-то тут при чем?
– А кто ж тебя до трусов-то раздел, если не она? С виду такая хорошая девочка, а все туда же! Окрутила парня… Так хоть штаны удосужилась бы вернуть!
Волна жара окатила меня с новой силой, краска ударила в лицо. Вчера ночью я сделал все, чтобы пробраться к себе незамеченным, но, видимо, мои старания не увенчались успехом. А все потому, что бабушка спала в комнате, смежной со спальней, и, чтобы попасть туда, мне пришлось красться на цыпочках через весь дом… Одежду напяливать на себя не стал, она была слишком мокрой.
– Видела мое фееричное появление? Я думал, ты спала, – сгорая от стыда, прохрипел я и, к счастью, зашелся диким кашлем.
– Чего это ты? – заволновалась бабушка, мигом вбежав в спальню, пропитанную едким запахом пота и простуды. Она приложила шершавую руку к моему лбу и ахнула: – Да у тебя же температура! А ну, за мной!
