– Ты хотел сказать, в нашей деревне? – улыбнулась она. – Пора бы понять, что Воронье Гнездо теперь и твой дом. И возможно, навсегда.
– Ой, не нагоняй жути! Давай лучше все здесь обшарим, нужно отыскать какую-нибудь зацепку.
– Даже не знаю, что ты намерен здесь отыскать. Глеб с парнями облазили все заброшки, коробка с тем старьем – единственная приличная находка. И, говоря «приличная», я сильно утрирую.
– Должно же быть что-то еще, особенно в свете последних событий, – не унимался я. – Просто попробуй думать как охотник за привидениями… Включи воображение.
– Вот его-то мне только и не хватало. И так жуть как страшно.
Я пожал плечами и принялся обшаривать помещение взглядом. Решил, раз уж на кладбище ничего страшного не произошло, – а то, что произошло, было всего-навсего приколом идиотов, – то в доме Федора Ильича нам и вовсе ничего не угрожает. Хотя все равно трогать руками ничего не хотелось. Первым делом меня привлекли книги, так что прикоснуться к истории все же пришлось. Я углубился в чтение пыльных обложек.
– Нашел что-нибудь? – спустя минут пятнадцать спросила Зоя.
– Мм, нет. Тут старая фантастика, классика и пара книг о рыбалке… Ничего, что могло бы привлечь внимание охотника.
– Заладил же, – огрызнулась она.
– А что у тебя?
– Тоже ничего… В гостиной стоит телевизор, и думаю, он такой же древний, как и его бывший хозяин. – Зоя нервно усмехнулась и громко чихнула от кружащей в воздухе пыли. – Странно, что ничего не сперли… Хотя, если подумать, этот дом обходят стороной из-за призраков.
– Значит, Федора Ильича и раньше видели?
– Возможно. Но я думала, это просто детей пугают, чтобы не лезли на болото, а оказалось… – Зоя на мгновение замолчала, а затем продолжила усмехнувшись: – Знаешь, как-то я слышала, как одна женщина давала нагоняй детворе, чтобы не играли на болоте. Мне показалось, она перегнула палку, не на шутку напугав их. Потом ребятня всем рассказывала, что здесь живет Мотовилиха, косматая ведьма с огромными гнойными волдырями по всему телу, которая ест непослушных детей. Было так смешно их слушать, учитывая, что Мотовилиха – это населенный пункт где-то в Пермском крае. Но я не стала никого разубеждать. Пусть лучше боятся.
– Да уж, – улыбнулся я. Хотелось восхититься оригинальностью мышления той женщины, но до слуха донесся посторонний шум. Я встрепенулся: – Ты слышишь?
Это были не голоса птиц снаружи, не шуршание крыс, наверняка кишащих в подполе и стенах дома, и не звуки деревенской техники, работающей на току.
– Что… что ты слышал, Слав?
– Песня. Я не могу разобрать слова, но это песня.
Рефлекторно наклонившись и навострив слух, я стал переходить из комнаты в комнату в поисках источника звука. В дальней спальне с одним окном, площадью не больше восьми квадратных метров, стояла железная кровать с пружинным панцирем, покосившаяся тумба и пара стульев. Под кроватью лежала пожелтевшая перина. Мелодия доносилась из-под нее.
Я медленно опустился на четвереньки и подполз к кровати, стараясь создавать как можно меньше шума, даже задержал дыхание. Теперь Зоя тоже услышала странные звуки. Девушка напряженно, словно гитарная струна, вытянулась, тревожно рассматривая пол.
Я аккуратно отодвинул перину и обнаружил проигрыватель с крутящейся на нем пластинкой. Теперь звук наполнил всю комнату, так что можно было разобрать каждое слово, но смысл по-прежнему до меня не доходил.
Хоровое пение, солировал мужчина. Манера исполнения, характерная для военного и довоенного времени. Так пели, я думаю, в советских фильмах, а сейчас уже давно не поют.
У меня было странное ощущение, будто я уже где-то слышал эту песню. Но когда и где? Я не смотрел фильмы о войнах или революциях. Я никогда не любил старое русское кино… Да любое старое кино не любил!
Песня закончилась, а пластинка все крутилась под иглой проигрывателя, издавая неприятные, слегка поскрипывающие звуки. В комнате повисла пугающая тишина, которую нарушал только скрип иглы и шорох винилового диска.
Я подумал, что песня – важная зацепка, которая должна подтолкнуть к разгадке тайны отпечатков прошлого, но никак не мог сообразить, в чем заключается подсказка.
