А через четверть часа мы стояли у ворот мастерской. К нам на встречу тотчас же выскочила управляющая с парой помощниц. А молоденькие швеи облепили окна в надежде разузнать, что происходит.
— Я забираю эту служанку, — говорю, не утруждая себя даже приветствием.
— Это никак невозможно, госпожа. Она воровка и должна понести наказание.
Я про себя хмыкнула. Как знала, что без скандала уйти не удастся. Нравы здесь такие. И не только среди наложниц.
— Ты смеёшься перечить? — в моём голосе слышится лишь высокомерное удивление, будто со мной вдруг заговорила букашка.
— Я лишь следую правилам, госпожа, — сухо произнесла женщина. — Прошу не гневаться.
— Императрицей себя возомнила? Кто ты такая, чтобы указывать мне?
— Я лишь хочу защитить госпожу от этой воровки и обманщицы.
— Но если настаиваешь, то мы идём к старшей управляющей. Все присутствующие, за мной. Это приказ.
Синьян вряд ли была рада снова меня видеть так скоро. Но бесстрастное выражение лица удержала. Пока ей в ноги не бросилась управляющая швейной мастерской и с подвываниями не начала просить заступиться за нее. Впрочем, правая рука Императрицы повелительным жестом заставила её умолкнуть и почтительно обратилась ко мне:
— Госпожа, эта недостойная служанка вызвала ваше недовольство?
— Да. Но я должна быть справедливой. Прошу, помогите мне разобраться. Дерзость это или проявление преданности? Я сегодня отправилась в храм, чтобы помолиться богине о благополучной беременности и лёгких родах. По пути в мой дворец решила пройти по мосту через озеро. Но на солнце почувствовала слабость и едва не упала в воду. Эта девушка, — указываю на Аю, которая, кажется, забыла, как дышать. — Помогла мне. Она увидела, что мне стало плохо и отвела в тень.
— У этой девки были недостойные намерения, — тут же влезла со своим комментарием управляющая швейной мастерской.
— Разве это не дерзость — столь бесцеремонно влезать в наш разговор? — спросила я ни к кому конкретно не обращаясь. — Как смеет она прерывать меня?
Синьян зло зыркнула на подчинённую и холодно процедила сквозь зубы:
— Молчать, когда говорит госпожа. Пять ударов розгами за то, что посмела проявить неуважение к наложнице Императора, — и уже очень мягко обращаясь ко мне. — Госпожа Мейлин, простите за то, что я недостаточно хорошо справляюсь со своей работой и не смогла воспитать в этой служанке должную почтительность.
Мне же ничего не оставалось, кроме, как кивнуть и продолжать разыгрывать мой маленький спектакль:
— Я поблагодарила эту девушку за то, что она мне помогла. Ведь, если бы я упала в пруд… было бы плохо. Она помогла нам избежать большой беды.
— А где в это время были ваши служанки, госпожа? — задала странный вопрос Синьян. Можно подумать, она, когда сопровождала меня во дворец, не заметила их отсутствие. У моих служанок всегда слишком много дел, никак не связанных с тем, что они, действительно, должна делать.
— А вот поэтому я и захотела, чтобы Ая теперь прислуживала мне. Она мне понравилась.
— Госпожа Мейлин, позвольте мне теперь выслушать Кину.
Но дозволения ждать никто не стал.
— Ту ничтожную служанку, — Громко заговорила управляющая швейной мастерской. — Поймали на краже. У нас пропало десять мотков золотого шёлка. Шёлк нашли у неё в вещах.
— Весь шёлк? — Синьян нахмурилась.
— Два мотка. Остальные она успела продать.
— А были ли найдены у неё деньги? — старшая управляюшая быстро уловила суть аферы.
— Должно быть, сумела перепрятать.
— Ее продал сюда отец, — фыркнула я. — Эта девушка не получает никакого жалования. Появись у неё новые вещи или украшения, это бы заметили сразу. Хранить деньги много лет до дня, когда она должна будет покинуть Золотой Город… так зачем ей красть что-либо сейчас? А потом прятать в месте, где любой сможет найти? И нашли вы не всё, а лишь малую часть от украденного. Это странно. Но если кто-то, у кого сейчас остаётся восемь мотков бесценного шёлка, решил скинуть вину на Аю, это обретает смысл. Нитки больше не ищут. Зато сколько всего можно будет скинуть на «воровку», когда она вылетит из Золотого Города. Иголки. Булавки. Уверена, такое случалось и раньше. Нечасто. Иначе это привлекло бы внимание.
— Случалось, — голосом Синьян можно было замораживать реки. Даже меня пробрало. И я поняла, что надо бежать, пока ветер без камней. Пусть сами разбираются.
— Я так устала. И голова кружится. Ая проводит меня.
— Госпожа, благодарю за ваше участие. — Сводная сестра Императрицы говорила спокойно и даже изобразила нечто напоминающее улыбку. — И еще раз прошу прощения за поведение моих подчинённых. Это не было проявлением преданности. Суровое наказание не заставит себя ждать.
— Полагаюсь на вас, — я стараюсь, чтобы моё стратегическое отступление не казалось побегом с поля боя. Поэтому стараюсь двигаться медленно и плавно. — Ая, подай руку, чтобы мне было легче идти.