Та закрыла глаза в ответ. Мгновение назад Андру била дрожь, ладонь казалась огненной. И вдруг принцесса успокоилась, её пальцы в Сашкиной руке обмякли. И тот вдруг понял, что сейчас произойдёт. Внутри всё похолодело – он понятия не имел, что сделать, как помешать. И нужно ли… А в следующий миг лес вокруг вспыхнул. Обдало жаром. Взметнулись, крича, перепуганные птицы. На голову посыпались искры и тлеющие иглы. Старик и другие чародеи рванулись вперёд, что-то крича и протягивая к небу руки. Потрясённая Нерта опомнилась, присоединилась к ним. И пламя исчезло. Только пахло гарью, летели на землю горелые ветки да голосили птицы.
– Дракарис… – выдохнул Сашка, боясь взглянуть на Андру.
Та протянула руку, и Инвикт прилетел к ней.
– Пойдём, нам здесь нечего делать. – Она протянула меч Сашке и пошла прочь, не оглядываясь.
Сашка не знал: ушли они только с Совета или вообще. Не понимал, что происходит.
Они заглянули в лагерь лишь на мгновение: выпустить пегаса да забрать кое-что из Большого дома. Но и на этот раз Сашке не удалось заглянуть внутрь – Андра всё сделала сама, оставив его ждать у входа.
Теперь она решительно шагала вперёд, углубляясь всё дальше в лес, не оборачиваясь, не говоря ни слова. Знала ли она, куда вела их маленький отряд? Всё это время Сашка боялся с ней заговорить – весь её вид говорил «не лезь, не тронь!». И он не трогал. Он не чародей, ему лес не потушить. Послушно брёл следом, молчал, делал всё, что говорила Андра, словом или знаком. Ждать? Ждал. Стоять? Стоял. Идти? Шёл. Правильно ли это было? Сашка не знал. Но бросить Андру и остаться в лагере даже в голову не приходило.
Наконец она остановилась. Так неожиданно, что Сашке пришлось резко замереть, и Валент, который брёл позади, чуть не сшиб его, толкнул в спину и тихо заржал, то ли возмущаясь, то ли извиняясь. Сашка потрепал его по гриве, жалея. Отдых пошёл пегасу на пользу: он ожил, ступал уверенно, раны благодаря чародейскому уходу почти затянулись. И всё же в лесу ему было тесно.
Андра по-прежнему молчала. Стояла, как остановилась, глядя перед собой, руки опущены. Сашке вдруг показалось, что она плачет, беззвучно и незаметно, как взрослые. И внутри всё сжалось сочувствием.
– Андра… – осторожно позвал он, боясь сделать хуже. С девчонками всегда как по минному полю. Даже с сильными и независимыми принцессами.
Она не отреагировала, не шевельнулась, даже плечом не повела, как всегда делала, когда чем-то недовольна. А потом резко развернулась – аж юбка взметнулась.
Сашка вгляделся в её лицо: кожа побледнела, скулы заострились, губы искусаны почти в кровь. Но глаза сухие, сосредоточенные. Не плакала – значит, не всё так плохо?
Сашка слегка улыбнулся ей, но Андра не отреагировала, даже уголки её губ не дрогнули. Глядела на него внимательно, будто изучала. А потом вдруг уставилась куда-то мимо, поднесла палец к губам – замри! – медленно вытянула из колчана стрелу. Сашка даже сообразить не успел, а она выстрелила и поспешила за добычей. Через минуту вернулась с тушкой зайца и виновато улыбнулась:
– Прости, я дико голодная…
И они снова молчали: пока собирали хворост, разводили костёр, свежевали и нанизывали на прутья мясо. Разделка кролика далась непросто, никто из них не знал, как правильно это делать, зато огонь Андра зажгла в два счёта, Сашка зря волновался, что вместо хвороста вспыхнут соседние деревья. Обошлось. Огнём Андра овладела. Потом они сидели, глядя, как с мяса капает золотистый жир да уносится в небо сизый дымок. Только когда Андра выложила на большой лист лопуха и протянула Сашке его порцию, он спросил:
– Мы насовсем ушли?
Андра на миг задумалась, пожала плечами:
– Я не знаю… Не думала об этом. Просто не хотела там оставаться. Всё это так… неправильно!
Сашка кивнул. Ему казалось, он понимал, что она хотела сказать. Андра нашла маму, и это было настоящее чудо. Но оказалось всё не так просто, и её мама – предводительница тех, кого принцесса всю жизнь считала врагами. А сама Андра, стало быть, наследница престола. Это всё понятно. Но и непонятно тоже! Сашка думал про Нерту всю дорогу. Ну что плохого та сделала? Заполучила армию, чтобы свергнуть Нисама? Ещё вчера Сашка был уверен, что шансов нет, им только и осталось, что прятаться. И вдруг целая армия, пусть и из ламарцев. Чем плохо? Тем, что они дикари? Но разве Атта – дикий? Он славный и весёлый, и дерётся как бог. Сашка хотел бы такого друга. Так чем ужасны ламарцы? Тем, что верят в Ситеса? Но за эти несколько дней Сашка не заметил каких-то мрачных ритуалов и жертвоприношений. Цветы и свечи на алтарях совсем не выглядели демоническими. Значит, они плохи тем, что из Ламарии? И только?
