Как может существовать такая хрупкая сила, заключенная в тканях, при недостатке света – во время полярной ночи? Ответ, видимо, состоит в том, что темнота и все внешне мертвые предметы, такие как скалы и замерзшая вода, содержат внутри себя некоторый свет и испускают его. Подобная передача света невидима, но именно эта субстанция сохраняет атомы, молекулы и клетки в рабочем состоянии, чтобы они действовали в пределах соответствующих им функций. Как и абсолютный ноль температуры, абсолютная темнота, вероятно, на Земле не существуют. Как это возможно? Ночь – всего лишь земная тень относительно Солнца, которая имеет ограничения по степени темноты и по своей протяженности в пространстве. Как далеко от Земли находится конец ночи? На вопрос можно ответить лишь весьма относительно. Дальше расположено космическое пространство, где никогда не бывает ночи. Там существуют миллионы звезд, служащих солнцами; они испускают в пространство лучи, постоянно проникающие в нашу мнимую темноту, в нашу ночь. Так что во время полярной зимы некоторый животворный свет постоянно присутствует. Более того, пища, которую мы едим, вода, которую пьем, воздух, которым дышим, люди, с которыми встречаемся, любой наш контакт – все это несет запас света или его преобразованную энергию. Поскольку доступное во время полярной ночи количество света ограничено, клетки становятся более «голодными» и «скупыми». Это недостаточное снабжение и откровенная экономия жизненных сил – серьезное обстоятельство, с которым мы имеем дело, вторгаясь в мир льда и желая при этом сохранить здоровье.
Симптомы дефицита света непросто заметить и оценить тому, кто сам стал жертвой такого воздействия. Это объясняет широкий диапазон мнений исследователей о влиянии на человека полярной ночи. Тот, кто достигает физического комфорта, дышит свежим воздухом, без ограничений пьет хорошую воду и потребляет полусырую пищу, страдает меньше всего. Но даже в самых лучших гигиенических условиях в течение долгой ночи придется претерпеть некоторые пагубные изменения. Степень такого упадка – вопрос слишком сложный для обсуждения на этих страницах. Достаточно сказать, что все, кому придется пережить темноту арктической ночи, поплатятся за это расстройством некоторых функций. Это касается даже эскимосов, которые рождаются наследственно более приспособленными к местным условиям и с каждым поколением наращивают свою выносливость.
Первыми проявляются отклонения в психологической сфере. Физические изменения происходят медленно и часто вовсе не заметны до окончания ночи или даже до восхода солнца. Уходу солнца и долгому периоду темноты предшествуют продолжительные штормы, между которыми небо закрывают тяжелые облака. В это время местные женщины становятся вспыльчивыми и истеричными, проявляя странную активность. У мужчин, которые также делаются более возбудимыми, через несколько недель после наступления ночи наступает сильная степень уныния. Мы не чувствовали опасности психических срывов примерно до середины полярной ночи. Находясь в безвыходном положении, мы скрывали друг от друга личные проблемы, пытаясь не допустить упадка духа.
Однако у каждого из нас имелись вполне серьезные переживания, которые сохранялись и усиливались, превращаясь в галлюцинации. У Велы была любимая девушка. Она стала временной женой другого мужчины в пробном браке – тут была обычная проблема любовного треугольника. Мы пытались уменьшить его враждебность и опасения, упоминая красоту, любовь и жизнерадостность другой девушки, прелести которой Вела часто восхвалял. Но мы поняли, что все эти намеки для него мучительны, и в целом он старается уклониться от обсуждения брачных вопросов.
Этук был сосредоточен на том, что мы встали на якорь в нынешнем лагере и не сможем попасть в Гренландию, как планировали, через пролив Джонс и далее на север вдоль берега. Его предки проверяли этот путь, и бо́льшая часть их погибла в дороге. Их тела были съедены ради выживания нескольких уцелевших. Теперь его мысли часто возвращались к этому большому несчастью – поеданию человеческого мяса – и к тому, как он ненавидит это.
Будущая жена Авелы. Фото и подпись Ф. Кука.
Мои собственные опасения касались наших внутренних взаимоотношений и особенно снижения умственных способностей, что могло помешать нам найти правильные решения, которые позволят вернуться домой. Судя по разговорам, мои спутники совершили столько бредовых поступков, что мне казалось, будто мы все не в себе или станем такими, если когда-нибудь доберемся до Гренландии.
Я пытался отводить течение бесед от потоков мучительных обвинений, взваленных на самих себя, и вскоре понял, что достичь можно многого, возбуждая интерес к новым темам или поднимая старые, которые, как я знал, были обсуждены лишь частично. В этих первых отвлекающих разговорах чем ужаснее предлагалась тема, тем больший интерес к ней возникал.
