В детстве я ходил в школу через лес, и дикая природа вызывала у меня восторг, который побудил во мне бесстрашие и честолюбивое стремление идти дальше и дальше в неизвестность. Природа стала для меня нескончаемым источником восхищения. Как бережно хранит моя память острый аромат набухающих почек и крики птенцов и зверенышей, раздающиеся летом в лесной глуши, – знамения красоты жизни! Как отзываются в мыслях и делах безмолвие и величие зимнего леса со звериными следами на снегу! В те дни, как и всегда, каждое растение, каждый жучок, рыбка или другое живое существо по-своему выражали радость бытия. Они сообщали о ней не словами, а знаками, смысл которых я ежедневно пытался постичь. Так голос дикой природы стал для меня на всю жизнь предметом изучения.
Поднимаясь из долин к горным вершинам, я обращал внимание на карликовые растения, своей стойкостью напоминающие обитателей пустынь, и именно тогда у меня возникло желание увидеть и жаркие тропики, и снежные полярные просторы. Как же выживают растения, животные и люди там, где нет деревьев, которые защитили бы их? Я полагал, что лес – лучшая колыбель для всего живого. Мне предстояло еще узнать, что пушистые кристаллы снега тоже могут дать растениям и животным укрытие и защиту.
Я испытал весь ужас бедности, когда не хватало еды и одежды, но, как и другие мальчишки, умудрялся обходиться без предметов роскоши, упоенно исследуя предгорья хребта Катскилл. Окончив сельскую школу, я поступил в университет и, побуждаемый опять же острой нуждой, нашел работу, чтобы платить за обучение.
Получение образования было для меня декларацией независимости, однако вскоре я понял, что образование – это работа, продолжающаяся всю жизнь. За время учебы я приобрел всего лишь теоретические знания и огромную тягу к исследованиям. Скудность возможностей по-прежнему играла мне на руку. Я вызвался участвовать в исследовательской полярной экспедиции и был принят в команду врачом, без жалованья. В период с 1891 по 1907 г. я как научный сотрудник или руководитель работал в семи полярных экспедициях [3]. Накопленный опыт и огромное честолюбие позволили мне предпринять экспедицию, единственной целью которой было достичь Северного полюса.
Поскольку поход к полюсу, по существу, прелюдия к основной теме данной книги, необходимо кратко обрисовать часть путешествия, до той точки, где началась борьба с голодом и холодом за наши жизнь.
Чтобы совершить последний бросок на полюс, мы покинули Северо-Западную Гренландию на рассвете 19 февраля 1908 г. Расстояние до места назначения, до полюса, по прямой составляло 700 миль. Зиму с ее долгой ночью я провел в Анноатоке [4], самом северном поселке самого северного народа. Моим единственным цивилизованным товарищем был Рудольф Франке, выполнявший обязанности начальника лагеря. Двое моих друзей, которые в этом опасном путешествии вместе со мной боролись за привилегию жить, были 20-летними дикими ребятами из этих самых северных эскимосов. Другие мужчины из того же племени присоединились к нашей экспедиции и сопровождали нас в качестве помощников и каюров до границы известной земли. Выбранный в конечном счете маршрут отклонялся к западу, удлиняя наш путь на 200 миль, однако позволял пройти по местам, обещающим много дичи [5]. И в самом деле – это позволило нам питаться мясом овцебыков и медведей и кормить им собак, обеспечив пропитание на половину всего пути.
Мы планировали возвращаться тем же путем и для обеспечения обратного маршрута через каждые 50 миль в удобных местах оборудовали тайники с продуктами и снаряжением. Однако нам выпал неласковый жребий, и вернуться назад тем же путем, чтобы использовать оставленные запасы, мы не смогли. Из-за этой неудачи наше возвращение задержалось на целый год, в течение которого мы жили, как самые дикие из диких людей, без посторонней помощи, питаясь мясом (преимущественно сырым) животных, добываемых голыми руками. Чтобы не умереть от сильного холода, мы, как звери, прижимались друг к другу в каменных пещерах, в ледяных и снежных логовах.
