Северная оконечность острова Хейберг[68], самая северная граница известной земли в этом районе, была достигнута в середине марта. До сих пор, хотя и путешествуя в слабом свете самого холодного времени года с температурами от 50 до 83 градусов ниже нуля[69], мы наслаждались роскошью полных желудков. Однако впредь эта сторона жизни должна была измениться. Мы находились на берегу полярного моря. Нашей судьбой стали теперь 520 миль по неизведанному подвижному морскому льду, где нам не приходилось рассчитывать на пополнение запасов пищи за счет охоты. Прибывшая главная вспомогательная партия эскимосов состояла из четырех каюров и 54 собак, везущих четверо тяжело груженых нарт. Я продвинулся вперед на 50 миль по неровному битому морскому льду. От этой точки, после тщательного изучения наших возможностей, было решено продолжить поход всего с двумя нартами и 26 собаками под управлением двоих человек. Два других эскимоса повернули назад, чтобы присоединиться к остальным и вернуться домой в Гренландию. Теперь наших запасов хватало для весьма скромного пропитания в течение 80 дней. С этим нам придется победить или проиграть. Мы будем в местах, где нет людей, которые могли бы нам помочь, и, вероятно, нет никаких животных.
Свартенвог. Лагерь в 500 милях от полюса. Фото и подпись Ф. Кука.
В какую же безжизненную пустыню плавучих адских мук мы вторглись! Со средней скоростью около 15 миль в день, продвигаясь по дрейфующим милям льда, страдая от пытки холодом от 36 до 63 градусов, питаясь в основном сушеным мясом и жиром, ночуя под пологами кристаллов в убежищах из снега, на снежных постелях и ледяных подушках, когда дальнейшее существование становилось все более и более безнадежной задачей, мы неуклонно двигались к цели. Находясь в 300 милях от полюса, далеко на западе открыли землю, еще через 150 миль добрались до льда, похожего на прибрежный. Продолжая путь по полям протяженностью от 1 до 10 миль и толщиной от 10 до 50 футов, мы достигли, наконец, области, где должна быть расположена земная ось.
Через моря хрустального великолепия к Бореальному центру. Фото и подпись Ф. Кука[70].
Для определения местоположения нам служили секстант и дополнительные инструменты вроде тех, которыми пользуются капитаны морских судов. После проверочных наблюдений, проводившихся в течение двух дней, мы убедились, что широта, несомненно, составляла 90°, а долгота была нулевой. Хотя навигационные наблюдения не могут быть абсолютно точными, мы сочли это место Северным полюсом.
Местоположение, определенное также счислением от последней известной точки на суше, было подтверждено и измерением длины тени. Наши тени были одинаковой длины в каждый из 24 часов. Только на полюсе или очень близко от него тень может иметь одинаковую длину каждый час, поскольку только там высота солнца над горизонтом в течение суток практически неизменна.
Мы были на вершине Земли – на Северном полюсе, возле оси, вокруг которой вращается наш мир. Но как же безрадостно, как безнадежно выглядит место, которое в течение многих веков пробуждало честолюбивые мысли о его завоевании! Здесь нет суши, нет жизни – ничего, чтобы обозначить центр заброшенности, лишь плавающая ледяная корка планеты. Мы оказались единственными живыми существами в мертвом мире льда.
Мы достигли Северного полюса, географического края севера, и потеряли запад и восток. В любом направлении был юг, поскольку как теоретически, так и на практике, от полярной оси в любом направлении находится юг. Если мы посмотрим на глобус и проследим путь от точки, где сходятся все меридианы, вниз вдоль любого из них, то это действительно будет юг. На полюсе нет долготы и поэтому нет того времени, которое измеряют часы. Но поскольку мы по-прежнему пользовались компасом, который указывает на магнитный полюс и не подвергается влиянию географического полюса, и еще хронометрами, отсчитывающими время от долготы Гринвичского меридиана в Англии, мы находились в тех же рабочих условиях, что и раньше.
Все, что мы говорили и делали здесь, вызывало у нас сомнение; то же будет и с другими. В условиях, описанных выше, все представляется неестественным. При длительном физическом и умственном напряжении, с пищей, кровом и образом мыслей, отличными от нормальных, сам наблюдатель должен стать недочеловеком либо сверхчеловеком, чтобы принять мир настолько новым, что разум не сразу воспринимает искаженную перспективу.
Доказательством того, что мы были на полюсе, служит не проверка точности наших измерений, а описание физических условий на вершине земного шара. Наши наблюдения стали результатом первого посещения, первого путешествия в Центр Севера. Мы были на полюсе 21 и 22 апреля 1908 г. Никто в мире не утверждал, что побывал здесь до нас.
