Мы видели следы грызунов, всегда небольшими группами, по всему побережью, омываемому полярным морем, на снегу или песке, но никогда – на паковом льду. Далеко от земли маленькие следы волновали нас, как доказательство жизни там, где меньше всего можно было ее ожидать. В Гренландии мы почти не встречали признаков существования грызунов, но сейчас, когда мы двигались в сторону американского материка, следы попадались все чаще и становились все более многочисленными. Насколько я мог судить, мы имели дело всего с одним видом грызунов – леммингом – бесхвостым комочком голубовато-стального меха, светлого зимой, темного летом, всегда осторожным, ловким маленьким созданием, питающимся в основном корнями растений, а изредка выброшенной на берег морской живностью. Он прячется в норах, а зимой, видимо, впадает в спячку. Вела сказал, что эта ледовая крыса[79] хороша на вкус, но ее трудно поймать. Этук не стал бы ее есть, но хотел увидеть гнездо и маленьких крысят.
Арктический инкубатор принимается работать без перерыва в первые недели после долгой ночи, когда только начинает ощущаться солнечное тепло. Сейчас сезон размножения почти всех полярных животных уже заканчивался, поэтому крысята вскоре должны были появиться.
Дрейфуя вдоль побережья, мы проплывали мимо небольшого участка тундры, усеянного цветами мха, выше которого поднимался зеленеющий травой склон. Этук сказал: «Здесь я найду своих крысят».
Велу это не интересовало. Он уже многократно безуспешно пытался поймать этих малышей и не хотел снова тратить на них время. Лемминг для Велы представлялся настолько неуловимым, что затея не выглядела многообещающей; но сейчас мы были одной семьей и от гармонии внутри этого союза зависела наша жизнь. Каждый из нас обладал необходимой зрелостью и осознавал свою ответственность, а наша взаимозависимость достигла высочайшего уровня. Моей первой обязанностью была теперь не просто самозащита, а сохранение в будущем преимуществ, которые несла в себе помощь двух нецивилизованных ребят, достаточно покладистых и сообразительных, и, конечно, ничто реально достижимое им не запрещалось.
Мы находились на паке, который не дрейфовал. Лед был слишком ломаный и неровный, чтобы по нему можно было передвигаться. Где-то впереди мерзлый поток прижался к берегу. Земля находилась совсем рядом и казалась весьма привлекательной для охоты. Хотя на нартах у нас еще оставалось немного мяса, эскимосы рвались в исследовательскую экскурсию. Мы добрались до берега, и главной моей мыслью было отдохнуть, подкрепиться и починить нарты, лодку и изношенную одежду; но мы обнаружили детский рай, который вдохновлял и радовал нас в течение нескольких последующих месяцев.
В поисках места высадки на береговой лед мы заметили большую старую льдину, которую высоким приливом вытолкнуло далеко на сушу. Это был хороший маршрут, поскольку сойти со льда, находящегося под таким давлением, как в нашем случае, всегда трудная и опасная задача. Здесь мы увидели несколько тюленей, но они тоже нас заметили и быстро исчезли в разводьях между льдинами, подняв тучу брызг. Это зрелище дало понять, что мы прибыли в такое место, где можно выжить, поскольку для эскимоса тюлень – это хлеб. Там, где можно добыть тюленя, эскимос переживет любые временные трудности.
Высокие склоны скрывались за облаками тумана, как это, вероятно, было по всей Арктике в это время года. Повсюду лежали огромные гранитные валуны, поверхность которых, обращенную к югу, украшали черные лишайники. Сцена не просто живописная, но и абсолютно захватывающая по цветовому сочетанию. Сам камень имел цвет старого золота с более темными слоями ржавого оттенка с небольшими вкраплениями красного. По вершине и одной из сторон в углублении между трещинами шла драпировка, напоминающая кружево, в черных и соломенных тонах. Вся эта картина радовала наши замерзшие сердца.
Даже эскимос понимает красоту, но редко дает ей абстрактное выражение. Его восхищение великолепием природы, скорее всего, проявится в выборе места для стоянки или тех мест, где ему приятно бродить в поисках того, что предложит ему жизнь. Мы часто воспринимаем нецивилизованного человека просто как существо, занятое поисками пропитания, но он проявляет художественный вкус во всех своих изделиях, а все его привычки, обычаи, легенды и традиции несут в себе драматический смысл, причем философия предков в повседневной жизни эскимосов гораздо более распространена, чем у нас.
Эти мысли ежедневно приходили мне в голову, когда я наблюдал за поведением двух моих уважаемых спутников. Подлинная цель нашего пребывания здесь заключалась не в том, чтобы охотиться и убивать животных, а в том, чтобы наблюдать и ближе узнать их детенышей.
Попав на площадку среди наиболее живописных валунов, покрытых лишайниками, Вела сказал: «Оо-yax-w», что означало каменный город. Для него это было напоминанием о родном поселении в Гренландии, вблизи которого он родился, пустынном, но живописном месте на южном берегу залива Инглфилд, где в изобилии водятся тюлени, моржи и нарвалы.
