Действительно, это была новость огромной важности – ведь она доказывала, что мы пришли туда, где жили люди, и где мы сможем выжить. Однако находка каменного наконечника указывала на очень древнее жилище. Ему могло быть сто лет или даже тысяча. Кроме того, круги от эскимосских чумов можно найти на большей части самых северных побережий. Нам очень хотелось остаться здесь подольше и детально обследовать это замечательное место, но ледяной затор двигался сейчас с приличной скоростью, и после хорошего отдыха мы двинулись по льдам в поисках мест, где обитали живые люди.
Возможно, самым важным открытием для меня стало лучшее понимание себя. Это верно также и для Велы с Этуком. Когда забота о пище перестает быть главной мыслью, мы пускаем корни и раскрываемся, как пустынное растение. Все, что органы чувств – глаз, ухо или нос – доставляют нам, становится предметом изучения, вызывает живой интерес и приносит пользу. Мы оставили это, как казалось, пустынное место, с чувством восторга, потому что, почти не думая ни о чем другом, наблюдали в ледяной дикой глуши за детенышами, которые при удвоенной материнской заботе с удвоенным старанием достигали зрелости и самостоятельности в течение короткого лета там, где снег и лед никогда не исчезают из поля зрения.
Нам, месяцами находившимся в бездонных глубинах страшной нужды, совсем рядом с краем вечности, это знакомство с началом жизни диких созданий принесло священное вдохновение. Там, где животные могут жить и выращивать потомство, мы наверняка сможем выжить и путешествовать. А если мы выживем, этот опыт в дальнейшем послужит хорошей школой.
Птенцы куропатки[80]
Теперь нам предстояла борьба иного рода. Земля, которую мы так быстро покинули, имела для нас странную привлекательность. На карте это был полуостров Гриннелл, но мы его называли Бэби Лэнд[81]. Таким он и оказался после еще многих высадок дальше к югу. Паковый лед, образовавший пробку в проливе, становился для нас все менее пригодным как средство движения на юг. Берег Бэби Лэнд стал обрывистым, глубины были большими. Тут и там встречались скалистые острова, на которых в огромном количестве гнездились гаги. Время от времени низкая линия морских камней прерывалась узкой зеленой долиной. Тяжелые поля льда выскальзывали из затора и дрейфовали к востоку напротив берега, представлявшего для нас наибольший интерес. Это было удобно для высадки. Казалось, что мелкий битый лед относит к противоположному берегу, что говорило о направлении течения, весьма опасном для нас. Поэтому мы держались как можно ближе к побережью Бэби Лэнд, выходя на сушу всякий раз, когда лед останавливался. Неделю мы жили роскошной жизнью, не задумываясь о будущем, и эта неделя без достаточного прогресса в продвижении обрекла нас на долгий год жизни отшельниками.
Передвигаясь по шатким обломкам ледяных полей, приходилось править собаками с двумя нартами, тяжело гружеными мясом. Поскольку при продвижении по дрейфующему льду мы не могли разделить груз и делать несколько переходов на пак и обратно, оставалось или тащить весь груз, или бросить его. Мы недооценили трудности и опасности преодоления этого битого прибрежного льда. Впереди, примерно в миле от нас, виднелись надежные поля толстого льда. В попытках добраться туда собаки, прыгая на льдины, промахивались, а люди скользили и теряли равновесие.
Собаки и люди настолько часто оказывались в ледяной морской воде, что пришлось выбросить бо́льшую часть мяса. Это было катастрофой, но если мы хотели продвигаться и не затеряться в море, эту жертву следовало принести. Нарты быстро освободили от груза, и мы двинулись по ледяной трясине. Ступив на большие ледяные поля, мы заметили, что их быстро несет к мысу, находящемуся в пяти милях. Чтобы занять более безопасное положение, мы сместились юго-западнее, к центру потока. Перемещение по этому льду с легкими нартами было несложным, но переход с одной льдины на другую представлял опасность из-за быстроты и силы ударов льда, а также внезапных опрокидываний небольших обломков, которые словно служили буферами между тяжелыми полями. Эти переходы нас очень волновали: существовала опасность, что мы можем разделиться и поплыть в разные стороны, так как здесь было полно противотечений.
И мы, и собаки промокли; хотя температура опустилась лишь чуть ниже точки замерзания – 28,5° выше нуля, мы дрожали и чувствовали холод острее, чем зимними ночами. Одежду высушить стало невозможно. Скорость движения льда становилась столь стремительной, что все время приходилось быть начеку и в движении. Развести огонь тоже было невозможно. Мы отдыхали на нартах в постоянной готовности. Как же хотелось вернуться на Бэби Лэнд и заснуть в безопасности на груди у матери-земли!
