Нам не терпелось быстрее двигаться на юг; однако скорость, с которой разрушались эти ледяные поля, означала для нас близкий конец. Некоторое время мы продолжали плыть, поскольку ничего другого не оставалось. За скалистым мысом береговая линия шла прямо на юго-восток, но сам берег представлял собой невысокие крутые обрывы, на которые трудно было перебраться со льда. Вдоль берега тянулась полоса воды. Когда активность ледяного затора уже начала выводить нас из себя, я взобрался на торос для лучшего обзора и увидел, что ледяной поток вскоре раздвоится. Быстрое течение, несущее в основном мелкие льдины, направлялось точно на юг, в то место, которое на карте называлось проливом Куинс. Более крупные поля двигались медленнее, тихо приближаясь к берегу на востоке. Нам не понадобилось много времени, чтобы решить, как поступить. Южный поток представлял собой массу льда, где в безопасности могли жить только животные с крыльями или плавниками. Мы любили Бэби Лэнд, и нам срочно нужна была большая льдина для привычного способа передвижения. Наш курс пролегал на восток.
В следующий раз мы смогли вздохнуть с облегчением только тогда, когда вновь стояли на земле, на берегах Бэби Лэнда. Последние 24 часа оказались самым страшным ледяным ужасом, который нам пришлось пережить. Это приключение на дробящемся льду в проливе было настолько опасным, что надежда добраться до пролива Ланкастер, где мы могли встретить китобойные суда и эскимосов, исчезла. Нам нужно было найти способ двигаться по суше и начать продумывать альтернативные варианты, если наш первоначальный план держать курс к магнитному полюсу провалится.
Во время этой суточной пытки на льду мы ничего не ели, кроме сырого медвежьего мяса, а воды из неприкосновенного запаса хватало только на то, чтобы утолить самую острую жажду. Тяжелая работа при быстром перемещении с одной льдины на другую настолько измотала, что мы в изнеможении упали на камни, чтобы хоть немного прийти в себя, прежде чем взяться за установку лагеря. Собаки, измученные не меньше нас, сделали то же самое. Через полчаса мы поднялись в сырой обуви и насквозь мокрой одежде, дрожа от холода. Необходимо было развести огонь, чтобы обсушиться и приготовить еду. Поблизости нашлась чистая пресная вода. Как же это здорово – напиться воды, пусть и ледяной. Как наслаждались водой собаки! Мир стал казаться светлее, хотя небо, закрытое холодным туманом, было темным.
Однако разжечь костер, даже на земле, теперь стало сложной задачей. Во время передвижения по трудному льду мы потеряли почти весь тюлений и медвежий жир. Кроме лишайников на скалах, растительности почти не было. Этук сказал: «Если мы хотим жить, мы должны развести огонь. Я попробую собрать немного топлива среди камней».
Вела сказал, что окоченел настолько, что не в состоянии ходить. Он спросил, можем ли мы разрешить ему снять мокрую одежду и завернуться в сухие шкуры, чтобы разогреть замерзшую кровь? «Да, – ответил я, – устраивайся как можно лучше, пока мы собираем топливо». Я чувствовал примерно то же, что и Вела, но для меня лечь означало продлить пытку холодом до опасной степени. Надев полусухие ботинки, я тоже начал карабкаться по камням наверх, чтобы найти мох или веточки ивы. Я надеялся, что движение хотя бы заставит кровь бежать быстрее. Даже если я не найду топлива, я смогу осмотреть с высоты окрестности.
Без особых сложностей я взобрался примерно на 500 футов. Небольшие клочья тумана и морозная дымка мешали хорошему обзору, но было ясно, что мы выбрались на берег в точке, самой бесплодной и пустынной на значительном по протяженности участке берега. Но на востоке, в нескольких милях отсюда лежала богатая зеленая долина, а за ней – черные утесы, обращенные к морю. В долине, я был уверен, мы найдем дичь, а на скалах могут быть птичьи базары. Хотя я не смог собрать никакой другой положительной информации, отдаленная перспектива относительно пищи казалась достаточно многообещающей. Вдоль берега шла полоса открытой воды, но над проливом висел плотный туман, не позволяющий оценить состояние дрейфующего льда. Возвращаясь назад, я нашел сухие и зеленые побеги ивняка, небольшое количество мха и несколько мелких сухих костей. Этук вернулся примерно с такими же новостями касательно обстановки на море и на берегу. Он с гордостью нес охапку мха и ивовых веточек, а также немного старого помета овцебыков, который, по его словам, даст жаркий огонь.
