Пока шло обсуждение перспектив, лед в проливе прижало к берегу. Море манило. Мы были готовы. Нарты поставили на лед, впрягли собак и отправились в путь. Примерно через милю лед опять отошел от берега, и мы выбрали небольшую прочную льдину в качестве плота. Теперь мы продвигались, отталкиваясь шестами от других льдин, или гребли, когда льда вокруг не было. Не имея возможности держаться достаточно близко к земле, мы приготовили брезентовую лодку, чтобы в случае неблагоприятного ветра или течения переправиться на берег. Мы были взволнованы и сильно переживали, но ледяной плот благополучно доставил нас на скалистый мыс всего в нескольких сотнях футов от песчаного пляжа, где находился тайник с оленьим мясом.
В суматохе, причаливая к берегу и удерживая ледяной плот на месте, чтобы выгрузить весь ценный скарб, в какой-то момент мы вынуждены были прыгнуть в прибрежное мелководье. В горячке работы холод не чувствовался, но когда мы на минуту присели на камень отдохнуть, соленая ледяная вода между кожей и одеждой стала невыносимой. Собаки стряхивали капающую ледяную жижу, прыгали, галдели и боролись друг с другом, чтобы согреться. Мы прыгали и бегали, как сумасшедшие, чтобы разогнать кровь, но с каждой секундой дрожали все сильнее.
Не в силах больше выдерживать леденящую сырость, Вела сбросил с себя всю одежду. Когда его кожа обсохла, он сказал: «Oona», что значило: «Я согреваюсь». Мы сделали то же самое и, к своему удивлению, через короткое время почувствовали, что тепло разливается по коже.
Вскоре солнце пробилось сквозь морозный туман, и нас ненадолго охватило ликование летнего дня. Никогда еще преимущества культа нудистов не были продемонстрированы так убедительно.
Теперь найти хорошее место для лагеря стало насущной необходимостью. Поблизости были голые скалы и песчаные дюны, но нам хотелось иметь ложе из сухой травы. Собак привязали к камням. Мы примотали на ноги сандалии из недосушенных медвежьих шкур и в приятной наготе отправились на поиски места, где можно было бы поесть, поспать и высушить одежду. Пока мы слонялись среди скал, разбредясь по холмам, солнце ушло в туман. Небо потемнело, пошел небольшой снег. Падающие на голую кожу ледяные кристаллы вызывали легкое покалывание – не то чтобы совсем неприятное, но вопрос, как долго снегопад продлится, все-таки возникал. Когда мы уже совсем решили вернуться и оборудовать какое-то убежище под скалами или на песке, мы увидели впереди широкую зеленую низину, а над ней во всем летнем великолепии сияло солнце.
В действительности долина была не совсем настоящей: ручей по ее дну не протекал, однако имелись миниатюрные запруды, окруженные густой зеленой травой и бурыми, покрытыми мхом склонами. Мы быстро распознали в этом участке те самые «ямочки» на лике земли, которые должны принести нам райское наслаждение в комфортных условиях лагеря.
Вернувшись к скалам, где собаки уже требовали нашего общества, мы отвели голодных созданий к мясному тайнику и накормили их вкусным оленьим мясом. Сами тем временем завязали на дрожащих плечах сырые оленьи шкуры мехом внутрь и чуть позже вернули собак на привязь среди скал, достаточно высоко, чтобы они нас караулили, – мы опасались медведей, которые могли уничтожить вещи и напасть на нас во время сна.
Затем, прихватив необходимое оборудование для лагеря и столько мяса и жира, сколько было необходимо на один раз, мы отправились в одну из вновь найденных «ямочек». Усевшись на теплый мшистый уступ, дружно занялись костром, чтобы поесть и отдохнуть с удобствами.
Проспав около двенадцати часов, мы были разбужены собаками, которые напоминали о себе. Солнце излучало божественные свет и тепло. Вороны и ястребы парили над нашим лагерем. Белые зайчики прыгали по зеленым склонам. Куропатки, утки и гуси летали туда-сюда со скалы на скалу и с земли на воду. Яркие цветы притягивали взгляд, а давно забытый аромат зеленого буйства радовал сердце. Мы находились поистине в раю. И Вела, и Этук, чтобы продлить удовольствие, хотели остаться здесь на неделю. А на мне лежала ответственность встретить мрачную неопределенность пребывания в мире, где только короткое лето предоставляет условия для жизни.
Как быстро период наслаждений сменился временем страданий и отчаяния! Возможно, голод угрожает всему человечеству, но нас ежедневное ограничение в пище заставило думать не о завтрашнем дне, а о длинной зиме и долгой полярной ночи, которые были уже не за горами. Чтобы остаться в живых, нам необходимо ежедневно двигаться, пока не появится способ вырваться из этого заточения. Как бы ни было полезно короткое пребывание здесь, нам придется какое-то время идти вдоль пустынного морского берега. Передвигаться по суше со всем нашим снаряжением было невозможно, поэтому нам пришлось со всеми вещами вернуться на ледяной плот, то есть на паковый лед. Так мы спустились с вершин восторга в пучину отчаяния.
