На следующий день весь мир сиял. На скалах и надо льдом пролива еще висел туман, но на берегу светило теплое солнце. Черные утесы и темные скалы, покрытые лишайниками, впитывали небесное тепло, как камни вокруг костра – жар огня. Дул слабый ветерок. Барометр стабилизировался, что свидетельствовало об устойчивой погоде. Термометр у берега показывал 33M°, а в нескольких сотнях ярдов, возле теплых скал, 40°. Мы знали, что лето не будет вечным. Нам следовало больше думать об опасности оказаться в затруднительном положении, но при благоприятном прогнозе ближайшие перспективы были неплохими. Везде, где имелось подходящее место для лагеря, мы находили пищу и убежище. Местность выглядела многообещающе, и если дальнейшее путешествие станет невозможным, то здесь стоит перезимовать и вернуться в Гренландию в конце следующей зимней ночи, когда морской лед предоставит нам дорогу в любую сторону. Однако впереди была еще теплая погода июля, августа и сентября, и оставалась надежда встретить китобойное судно или поселение местных жителей. Или, еще лучше, найти способ вернуться в Гренландию, комбинируя передвижение на нартах и в брезентовой лодке. В таком настроении мы крепко привязали собак несколькими дружными группами к скалам и отправились вглубь острова для изучения местности.
Пройдя скалистую береговую террасу, мы попали в место с большим числом «ямочек» в пределах маленькой долины, которая их дренировала. Некоторые впадины еще были заполнены снегом, а в других снег только что растаял. Но третьи возникли восхитительными садами в полном цвету. Здесь были белые, желтые, розовые и пурпурные цветы, изобилие красок на фоне всех оттенков коричневого и зеленого. Однако в целом земля была окрашена в холодный серый и черный цвета, дополненные синевой, льющейся с туманных небес.
Обычно при обследовании окрестностей мы расходились в разных направлениях, но в этот день пошли вместе, обсуждая по дороге будущее нашего путешествия. В нескольких милях от лагеря мы заметили полосу скал немалой высоты, которая была похожа на излившуюся лаву, и направились к ней, чтобы получить представление об окружающей местности. По дороге подобрали несколько кусков бурого угля, образцы ископаемых пород с отпечатками коры и листьев древних деревьев, несколько гранатов, куски меди, графита, слюды и железной руды. Хотя все эти образцы находились не на своих исконных местах, было очевидно, что выходы рудных тел находятся поблизости.
Мы также пересекли древний пляж, на мили покрытый морскими раковинами. Эта область когда-то поднялась из моря примерно на 500 футов. По этому и другим признакам было ясно, что уровень суши здесь сильно менялся. Нам попадались следы леммингов, свежие отпечатки лап песцов и волка, а также признаки пребывания оленей и овцебыков. В воздухе летали чайки, утки, кайры, ястребы и несколько воронов. Тут и там встречались пуночки и куропатки, но сюрпризом дня была встреча с гусями. Вокруг небольшого озера, на расстоянии несколько дальше ружейного выстрела, мы увидели пару голубых гусей и пару белых. Такая встреча – редкая удача даже для эскимоса. Сразу возник вопрос: гнездятся ли они здесь? В тот день время у нашей команды было слишком ограничено, чтобы заняться поисками гусиных гнезд, но как нам этого хотелось! Что-то завораживающее было в грациозности, красоте и сообразительности диких гусей.
С точки, расположенной несколько выше вершины скалы вулканического происхождения, открывался замечательный вид на север, северо-восток и юг. Ровные гряды тумана скрывали горизонт во всех направлениях, кроме северного, где просматривалось значительное пространство открытой воды, что делало невозможным возвращение этим путем в Гренландию. В стороне пролива Джонс на земле еще лежало много снега, но при движении в этом направлении не пришлось бы высоко подниматься. Таким образом, это был возможный путь, если нам не удастся продвинуться дальше на юг. Долина к востоку, которую мы видели с других точек, была небольшой и так плотно усеяна невысокими вертикальными скалами, что пересечь ее было непросто. Береговая линия к югу от нашего лагеря также не обещала ничего хорошего в качестве дороги, поскольку на ней встречались небольшие скалистые возвышенности с неровными напластованиями и обрывами. Если мы хотели куда-то отправиться, нам следовало проплыть некоторое расстояние на дрейфующей льдине.
Вернувшись в лагерь, мы увидели, что лед в проливе сдвинулся в сторону берега, и приготовились к очередному морскому путешествию. Без особых трудностей мы погрузились на большое ледяное поле, которое уперлось в скалы и село на мель сразу за песчаным пляжем. Начался прилив, который должен был снять льдину с мели. На этой льдине мы примерно двенадцать часов медленно плыли на восток на некотором удалении от берега. Затем весь лед опять прибило к берегу, и мы его оставили, чтобы исследовать местность и состояние затора льда в проливе.
