При плавании на ледяных плотах высадки обычно происходят на выдающихся в пролив мысах, чаще всего на скалистых выступах берега. Чтобы найти землю, дичь и место для лагеря, покрытое травой и мхом, как нам нравилось, с проточной водой, необходимо было заходить в заливы и долины. Так что, чтобы жить и добывать пропитание, наше движение в выбранном направлении часто прерывалось. Мы находились почти в конце восточной части суши, обращенной своими склонами на юг. Земля была темного цвета; эта темнота, хоть и наводила тоску, поглощала тепло летнего солнца, благодаря чему здесь рождались выносливые арктические животные и растения.
Впереди картина выглядела не очень радостной. Мы находились в самом куте залива Пайонир, огромном углублении берега. В мелкие бухточки внутри этого большого залива впадали свои ручьи, имеющие долины, покрытые растительностью. Далеко на горизонте в южном направлении виднелась гора Провиденс – открытый всем штормам пик высотой, по-видимому, не более 3000 футов, но гордо возвышающийся над окружающей местностью с высотами всего около 1000 футов. Холодный серый берег без признаков жизни поворачивал здесь на юг. Севернее горы Провиденс землю еще покрывал зимний снег. Я подумал, что если снег достаточно далеко простирается, то по нему можно двигаться на нартах в сторону пролива Джонс, на восток. Мы находились в месте расхождения двух возможных маршрутов. Идти на восток или на юг к проливу Ланкастер вдоль берега северной части острова Девон? От решения, которое должно быть здесь принято, зависело наше будущее.
Мои эскимосские спутники даже после поверхностного знакомства с перспективой продолжить движение на юг стали возражать. Там может не оказаться китобойного судна. Может не быть вблизи лагеря эскимосов. Серая безжизненная земля перед нами своим бесплодием напоминала о смерти. Эскимосы также были против наземного перехода до пролива Джонс в это время года. По их мнению, берег пролива Джонс населен демонами. Согласно местным поверьям, там было убито много эскимосов. Мои ребята находились еще под впечатлением от жизни на Бэби Лэнд и предлагали зазимовать где-то поблизости. Для меня эта земля была столь же привлекательна, но я не был уверен, что мы сможем выжить здесь в полной изоляции и с таким небольшим количеством снаряжения. Я считал, что середина лета – большое преимущество. При хорошей погоде мы должны отправиться туда, откуда летом можно добраться до людей. Но в целом я был согласен с сомнительными перспективами южного маршрута. В таком настроении и неясными мыслями о дальнейшем пути мы решили пока освоить окрестности.
На долю исследователей нечасто выпадает такая удача: обнаружить поверхность, бывшую когда-то морским дном и претерпевшую при этом минимальные изменения из-за погодных разрушений. Перед нами был именно такой «подводный» пейзаж. Как же нам хотелось задержаться, чтобы поглубже постичь работу природы, изменившую рельеф за прошедшие века! Мы склонны рассматривать сушу как наиболее яркий пример стабильности, но уровни ее менее постоянны, чем уровни моря. Хотя наши посещения были слишком короткими, мы видели, как эта завораживающая таинственная земля поднималась, обнажая последовательно уровни береговой линии древнего моря. Огромный горный массив здесь медленно погружался в море и опять поднимался, открывая нам вершины изъеденных эрозией пиков. В этих древних подводных горах находились окаменелости, минералы, уголь, пески, ракушки с морского берега и массивные органические включения, указывающие на жизнь и условия отдаленных геологических эпох.
И здесь же перед нашими глазами предстало современное творение природы: место, где может существовать альпийская растительность. Мигрирующие животные находят тут райские условия для рождения и вскармливания своего потомства. Вряд ли можно было ожидать открытия такого оазиса среди ледяной пустыни, так близко к краю, почти вплотную к северным пределам земли обреченности. Нам хотелось еще больше узнать об этом удивительном месте, но глаза уже закрывались от усталости, а тревожные мысли о неясном будущем продолжали мучить трех смертных, приближавшихся к мрачному тесту на выживание.
На кровати из камня и дерна я ворочался с боку на бок, пытаясь по лицам спящих спутников определить запасы их выносливости. Хотя мы хорошо питались, риск сдаться из-за отсутствия физических сил сильно волновал меня в тот момент. Неотложный выбор и достижение места, откуда мы могли бы начать наиболее безопасный маршрут домой, требовал больших и длительных затрат энергии. Необходимо было накопить как можно больше сил, но сохранить их в такой нервной обстановке нелегко.
